Катерозе весело рассмеялась, запрокинув голову вверх.
– Кто подсказал? Йозеф опять, да?
– Сами с усами, – с напускной ненастоящей обидой в голосе произнесла Эсмеральда, надув губы. – Между прочим, профессура истфака нынче гуляла корпоративно на море, отмечая выдачу дипломов. Так вот, она корпоративно утонула вечерком вместе с грудой бессмертных трудов о теории республиканского дела, учти. Такая вот грустная новость, но все уверены, что пить меньше было надо, разумеется, хи-хи.
– Неплохой корм рыбам, – весело усмехнулась начальница, нисколько не удивившись, – только не потравились ли бедняжки таким количеством апологетов передовых идеалов, а? Ещё хорошо бы разобраться с пединститутом в такой же манере, право.
– Теплоход идёт мимо пристани…, – весело пропела собеседница тоненьким сопрано.
– Мы идём широкими полями, – отозвалась Катерозе строчкой на совсем другой мотив и прибавила исключительно деловым тоном. – Ладно, что там с закладкой храма? Оптинские уже прибыли, или Йозеф сам хлещется?
– Да прибыли третьего дня, а не то говорила бы ты сейчас с ним, а не со мной.
– Тэк-с, погоди, тут мои балбесы прибыли, я гляну в окно, в каком они виде, а то кабы не вышло чего не того, – озабоченно проговорила фройляйн фон Кройцер и проворно подскочила к подоконнику вплотную.
Райнхард воспользовался шумом от пышных юбок, чтобы унять подло подступающий к горлу кашель и продышаться быстро и глубоко. Так вот она какая, на деле, автономия Хайнессена, чёрт возьми!… Вместо радости бока колет приступ ревности – его подвинули в сторону, как мебель, и весело резвятся! Впрочем, стоит ли так болезненно реагировать, всё же? Если бы подобный разговор осуществлялся не юными дамами, а обычными мужчинами, захватило ли бы это его внимание настолько сильно? Трудно сказать, возможно, он бы уже давно вмешался в обсуждение сам. Хотя… помнится, один тяжёлый разговор у него однажды закончился на рефрене «ты кто?!», а на другой день случилось непоправимое… Что за звериный вопль, как у раненой дикой кошки?
– Ааа, ну какие же они уроды-то, оказывается, это ж невообразимо просто! Ну что за негодяи, а, спрашивается, это тупость или предательство?! – завывала прегорьким тоном Катерозе, схватившись за виски. – Да как же они посмели, оба, на моей-то свадьбе себе такое позволить, не-ет, этого я им никогда не прощу, урою, обоих урою!
– Карин, что там?! – изменившимся соответственно моменту голосом позвала Эсмеральда. – Что такое?!
Катерозе проворно отскочила от окна на прежнюю позицию и охотно взялась пояснять собеседнице, сжав кулаки и согнувшись едва ли не пополам:
– Представь, они протащили как-то сюда свои армейские парадные мундиры! Кажется, Юлиан папашин нацепил, у него этих белых тряпок отродясь не было! Выставились, придурки республиканские, будто у себя дома в переулке! Сейчас это барачное отродье ещё пробки от одеколона из карманов достанет и прыгать с ними на тротуаре начнёт, видимо! – она схватила руками экран и повернула его в нужную сторону, дабы собеседница могла убедиться, что происходит именно то, о чём было сказано. – Ну ни ума, ни фантазии, ни чести, ни совести! Видишь, как тупо скалятся? Они ещё и горды собой и рады, получается! Нет, никогда не думала, что до такого позора дожить придётся, оооо!
– Мама, кого ты нам вырастила! – оторопело раздалось в ответ голосом Эсмеральды. – Им даже Изерлон без толку, оказывается, ничему не научились…
Райнхард поймал себя на том, что весело улыбается, и проворно скользнул к двери из приёмной.
– Эмиль, мой парадный палаш сюда, будь любезен, – вежливо бросил он, открыв дверь в коридор, затем снова прикрыл её и неторопливо двинулся прежним церемонным шагом правителя Галактики, дабы возникнуть на пороге будуара уже согласно статусу наречённого отца невесты, как и полагалось по протоколу.
Катерозе как раз прихлопнула крышку экрана связи и, уложив его на подоконник, чуть успела отойти от окна, повернувшись спиной к зрелищу, порядком вымотавшему ей нервы. Хотя она и попыталась привести их в порядок, понимая, кого она сейчас увидит, остолбенеть от восторга это ей никак не помешало. К такой детской непосредственности Райнхард просто не привык – полагая, что гость по-прежнему не видит ничего, молча стоять и глазеть с обожанием. Вот ведь ребёнок, не вышколенный ни разу имперским воспитанием, в старом Рейхе на колени бы грохнулись автоматически, увидев парадный мундир. С другой стороны, видеть такой радостный взгляд просто приятно – без необходимых пиететов согласно статусу и порядку чинопочитания… Итак, я не объект, с которого можно что-то выгодно получить, а просто человек, вызывающий радость? Приятно побыть в таком качестве, вне всякого сомнения. Ну-ка, если сделать навстречу несколько шагов самому, она ведь ещё ничего не знает, поглядим, с каким чувством она это пронаблюдает… Ого, да она же просто по-настоящему беспокоится за меня, только и всего! Только и всего… ничего ведь лучше и быть не могло! Похоже, во мне в впрямь видят не императора, а только человека? Какая редкость, право. Даже жаль, что придётся сейчас всё это разрушить. А ведь дамочка при этом очень непростая. Интересно, а как мужчина я на неё тоже действую, надо полагать? Вгляд-то очень сильно Хильду напоминает, когда ругались с ней по дороге к Изерлону, дабы выловить этого хитреца Вэньли. Ну да Хильда – это ж котёнок такой маленький, хоть и способный порой превращаться в сильную кошку, вроде той, что встретила меня, больного уже, на Феззане. А это даже не дикая камышовая кошка и не рысь уже, это просто леопард вообще какой-то, вполне взрослый и опасный для всех остальных. Вон, глазищи-то какие, якобы карие, а на деле из тех, что и зелёными, и синими стать могут порой. Любопытно, что волна от неё в точности такая же, как и перед дуэлью с её женишком – это хорошо, значит, натура цельная. М-да, жаль такое сокровище ставить с рядом этим лейтенантиком, просто жаль, тут надо не меньше, чем на полковника заработать, чтоб о такой красотке мечтать даже. Вэньли, урод, и здесь ты мне всё портишь, хоть и мёртвый уже столько времени…
Райнхард приблизился едва ли не вплотную, продолжая веселиться про себя, раз за разом отмечая, что Катерозе начинает проникаться смутным подозрением, что он зрячий… Умная девочка, успевает наблюдать и усваивать информацию, действительно, настоящий воин. Настоящее наказание для этого упёртого республиканца – ему бы не жениться на этой рыжей валькирии, а бежать от неё, куда глаза глядят – руководствуясь инстинктом самосохранения, право. Да к чёрту этого назойливого сопляка – хотя бы сейчас, точно…
– Такой красавице действительно не стоит менять фамилию при замужестве, – лучезарно улыбнулся Райнхард, остановившись и беззастенчиво разглядывая чужую невесту. – Я лично подписал твоё прошение, Катерозе, вчера, – и, увидев бешеный восторг в её глазах, весело кивнул, подтверждая её догадку, и по-приятельски подмигнул.
Дальнейшее его просто обескуражило и привело на некоторое время в настоящее замешательство – девушка рухнула к его ногам и порывистым движением обняла его колени:
– Вы… видите, Ваше величество?! – проговорила она срывающимся голосом. Эге, вот такого потока чувств просто не ждал…
– Да, Катерозе, полностью, чему немало рад, разумеется, – побольше бесшабашного веселья в голос, чтоб невозможно было заподозрить, что меня разнесло, как вскрывшуюся весной реку…
Нет, это уже невозможно, смотреть на меня такими полными детских слёз глазами и с таким искренним обожанием… Куда мне девать лицо, а? Опять в колени мне уткнулась носом, вот ребёнок…
– Ваше величество, Господь да не оставил Вас Своей милостью! Это лучшее, что могло случиться нынче!
А вот это уже интересно. И даже приятно. Так, проверим. Надеюсь, она сейчас не расплачется – а то вполне логично было бы, раз так понервничала.
– Катерозе, Господь благ и человеколюбец, так что нам нечего бояться, успокойся уже. Вставай.
Ишь ты, как иной раз легче, если просто приказать. Райнхард галантно помог, поддержав девушку под локоть. Эх, как похожа сейчас на Хильду, когда отсылал её от себя перед Вермиллионом – та также на меня тогда смотрела. Занятные вещи иной раз в мире происходят – вот так бы и обнял сейчас её, как настоящий папаша или старший брат, к примеру.
– А нервничать из-за Юлиана не стоит – уроним дурака ещё раз, раз он не понял ничего, – слегка усмехнувшись и весело прищурившись, барским тоном произнёс Райнхард. – Ты ведь не откажешь императору, если он пригласит тебя на танец после церемонии? Да и хайнессенским полезно будет локти покусать, верно?
Ох, до чего же она дисциплинирована, оказывается, сразу все эмоции в кулак зажала…
– Великолепный ход, Ваше величество, – церемонно произнесла девушка, изящно и быстро выполнив поклон не хуже любой придворной эпохи Гольденбаумов, – я и сама хотела Вас просить об этой милости исключительно из этих соображений.
