— Неужели они сумели объяснить изменения в психосоматических тканях? — с надеждой спросил Норд.
— Ну, все гораздо сложнее, — ответил Гарр и смущенно добавил: — Речь идет о новой электронной цепи. Вы знаете, что есть приборы, которые способны воспринимать сигналы, идущие от мозга к мышцам. В тех случаях, когда сигнал слаб, его заглушают помехи, исходящие от самого устройства. А когда мы пытаемся его усилить, то получаем лишь статический шум.
— Естественно! — нетерпеливо бросил Норд. — Я уже не раз это проклинал!
— А новая цепь фильтрует случайные импульсы. Вроде бы она дает необходимый эффект. Теперь мы способны без искажений улавливать усиленные сигналы.
Смуглый нейрохирург наклонился вперед.
— Я привез с собой один из таких приборов, — после некоторых колебаний произнес Гарр. — Я бы не хотел говорить о возможностях, которые возникают в связи с этим.
— А на что способен такой прибор? — спросил Норд.
Гарр вновь посмотрел в окно. Под ними пролетали облака. Впереди синело море. Обычным людям запрещалось плавать там, поскольку на одном из островов находилась резиденция короля. Он повернулся к собеседникам.
— Прибор принимает странные сообщения, — сказал Гарр. — Они логически связаны между собой. Образы, звуки, запахи и другие физические ощущения с таких низких энергетических уровней, о которых мы прежде мало что знали. Я пользовался прибором, и мне удалось увидеть иные места и существ, каких нет в нашей Вселенной.
— Искусственный бред? — предположил Кетт, пытаясь скрыть дрожание рук. — Наведенные иллюзии?
— Я бы так не сказал, — осторожно ответил Гарр. — Однако я размышлял об этом, когда пользовался прибором. И я задал вопрос — существу, с которым беседовал. — Он немного помолчал и сухо добавил: — Кстати, речь идет о двухстороннем общении. Сигналы идут с уровня, который прежде был нам недоступен. Я говорю о том, что видел и слышал, — мне удалось получить доказательство, что это вовсе не бред. Иллюзия — да, такой вариант нельзя исключать. Но только не бред!
В трех милях под ними синело море. И Гарр вдруг понял, что люди, которых он безмерно уважает, слушают его очень внимательно.
— Мне бы не хотелось рассуждать об этом, уж очень все неопределенно, — смущенно сказал он. — Нет, я не имею в виду цепь — тут схема довольно проста. Несомненно, она позволяет усиливать крайне слабые сигналы. Однако откуда они идут, пока определить не удалось.
— Микроскопическая культура? — скептически спросил кто-то.
— Нет, такую возможность я категорически исключаю, — покачал головой Гарр. — Я пользовался прибором. Мощность полученных сигналов составляет микромикромикромилливатт в секунду.
Наступило молчание. Двадцать лучших умов Лорена слушали Гарра. До отлета на Йорат он сделал ряд удачных работ. Когда он докладывал о полученных результатах, его стоило послушать. А сейчас речь шла о проблемах психосоматической медицины. Иллюзии и психосоматика — вещи взаимосвязанные. Норд наклонился вперед.
— Итак, ты с кем-то говорил, задавал вопросы. И он отвечал — входил с тобой в контакт — при помощи сигналов, мощностью в триллионные доли ватта в секунду. Так кто же это был?
Гарр медленно покраснел.
— Мой собственный опыт совпадает с результатами йоратиан. Но я бы не хотел описывать свои впечатления. Я говорил — точнее, мне казалось, что я говорил, — с собственным отцом. И он привел рад доводов, убеждая… вести себя, как положено хорошим мальчикам. — Он добавил извиняющимся тоном: — Мой отец умер десять лет назад.
Опять наступила тишина. Наконец кто-то спросил сдавленным голосом:
— Иными словами, появилось научное доказательство сохранения личности?
— Да, именно такое объяснение принято учеными Йората, — неохотно ответил Гарр. — Довольно любопытное предположение. На данный момент мы можем считать его одной из гипотез. На большее не хватает данных. Конечно, ученые часто выдвигали предположения, что эго, человеческая личность, есть силовое поле, эфирная субстанция, которую можно заметить только через эффект воздействия на материю.
Другие силовые поля также можно определить только через воздействие на материальные объекты. Однако до настоящего момента так называемые личные поля влияли только на клетки мозга. Возможно, у нас не было другого достаточно чувствительного детектора.
Прибор, который я привез с собой, отвечает необходимым стандартам. Однако до сих пор не доказано, что с его помощью может быть засечена личность, не связанная с живой тканью мозга.
— Значит, смерть еще не конец, — задумчиво произнес Кетт. — Мы получим доказательство, что душа не умирает вместе с телом. Смерть перестанет быть такой ужасной!
Гарр ответил после небольшой заминки.
— Многое зависит от того, какую жизнь вел человек, — тщательно подбирая слова, проговорил он.
Впереди появились острова. Огромный корабль пошел на снижение. Вскоре пилот мастерски посадил корабль на одно из полей возле королевской резиденции.
Двадцать человек встали, чтобы осмотреть любимого юлита короля.
— Я приду взглянуть на ваш прибор, — тихо проговорил Кетт. — Надеюсь, что приду.
Гарр ничего не сказал. Он вместе с остальными торопливо шагал вперед. Естественно, вокруг было полно гвардейцев.
Вскоре они вошли в покои, где расположился капризный юлит. Свиные глазки с ненавистью смотрели на окружающий мир. Гарр почтительно держался за спинами коллег. Королевский врач, Кетт, измерил королевскому любимцу температуру и сравнил ее со стандартной, записанной хранителем зверей.
Затем к юлиту последовательно применялись все известные методы диагностики. Лихорадки у зверя не было. Флюороскоп показал, что у него нет внутренних повреждений или запора в кишках. Выделения всех желез находились в пределах нормы. Все было в полном порядке.
Однако он отказывался есть. У него было отвратительное настроение; юлит хотел одного — лежать и взирать на мир полными ненависти глазами. Он даже посмел щелкнуть зубами на самого короля!
Кетт начал заметно дрожать. Король велел вылечить юлита. Если его приказ не будет выполнен, Кетта ждет позор. А позор означает гибель.
Гарр отвел его в сторону и тихо спросил:
— Вы слышали о неврозах, которые появляются у экспериментально выведенных животных? Я бы не стал делать таких предположений, если б вам удалось обнаружить нормальные симптомы. Но я думаю, что с юлитом, любимцем короля, обращаются так же, как с министром — или королевским врачом.
Он обязан по первому зову мчаться к его величеству. Он должен долгие часы дожидаться момента, когда у короля возникнет желание взглянуть на него. Возможно, ему необходимо пролететь две тысячи миль, лишившись обеда или шанса повидать семью, если король вдруг вспомнит о нем. Разве не так?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
