скоро. Скажу, а уж потом подумаю. Будете летом ко мне приезжать как на дачу.
Нина Васильевна написала для мужа целый список дел до того времени, как они вернутся. Весь день провела, собирая справки по инстанциям, а вечером вернулась в областной центр и утро начала с опеки. В больнице ей сообщили, что Елена написала отказ и ушла из отделения. В общежитии она так и не появилась. Субботу и воскресенье мать провела на рынке, покупая для внучки вещи на первое время и на выписку, не забывая звонить мужу. Борис Николаевич просил жену позвонить, когда забирать малышку из роддома, чтобы вернуться домой не поездом, а на легковой машине. Во-первых, дорога займёт часов пять-шесть, во-вторых, можно остановиться там, где это будет возможно. С машиной он уже договорился.
Пока бабушка ждала выписки внучки из роддома, она ни разу не встретила свою дочь, хотя жила в общежитии. Через две недели Исаева Алёна Борисовна приехала с дедом и бабушкой, которые взяли её под опеку, домой. К приезду в квартире стояла кроватка и ванночка, была гора детских вещей. Купили только коляску. Через полтора года Алёну удочерили. Она ходила в детский сад, родители работали, а Елена не объявлялась. Иногда у матери была мысль подать в розыск, но муж был против.
— Нин, что ты напишешь в заявлении? Что родила, бросила ребёнка и сбежала в неизвестном направлении? И кто её такую будет искать? Она могла уехать, как грозилась, выйти замуж, сменить фамилию. Если тебе будет спокойнее, давай я съезжу в институт. Может, что-то выясню.
Когда Алёне исполнилось четыре года, её приёмный отец ушёл из семьи, но не развёлся, а через два года на стройке произошёл несчастный случай и его не стало. Нина Васильевна сменила паспорт, вернув свою добрачную фамилию, оформила пенсию на дочь. Через год на поминках свекровь сама завела разговор с невесткой.
— Нина, ты поезжай в область. Я тебе адрес своей дальней родственницы дам. Остановишься у неё, узнаешь всё про работу, про цены на квартиры, а уж потом продашь свою.
— Как же вы здесь одни останетесь?
— Ты об Алёне подумай. Может, и Елену встретишь. А мне не так много лет. Всего год на пенсии.
Встретила их в городе сухонькая женщина лет шестидесяти пяти. Она даже обрадовалась гостям. Когда узнала причину приезда, ещё больше повеселела.
— Есть Бог на свете, раз послал мне вас в утешение. Теперь не помру в одиночестве.
— Вы, почему с детьми не уехали?
— Куда ехать, Нина? К потомкам этих иродов? Я их лагеря никогда не забуду. Думаешь, хорошее помнится? Кому мы там нужны? Ждать пособие с протянутой рукой? Нет! Я в своём доме с удобствами во дворе буду жить на пенсию от государства. Вода и газ в доме есть. Баня маленькая, но хорошая. Сашка туалет тёплый так и не соорудил. Вот он инженер, а работает дальнобойщиком. Татьяна педиатр, а выносит горшки из-под больных. Язык знали через пень колоду. Нужно учиться, чтобы профессию подтвердить, деньги для этого нужны. А где их взять, если не работать. Работать им до пенсии тридцать лет. Я многого не понимаю, что в головах у этих поздних переселенцев. Твоя свекровь тоже могла уехать, но осталась.
— Надежда Яковлевна, нам бы до первого сентября успеть купить квартиру, да определиться со школой.
— Живите, сколько понадобится. Район у нас тихий. Есть и школы, техникумы и даже университет. Правда, до центра далеко. Ты грамотная, быстро разберёшься. Купи газету с объявлениями и начинай искать жильё. Домов за пять-десять лет понастроили много, может, что и подберёшь. На свою площадь покупателя уже нашла?
— Нашла. Но он тоже не станет ждать, если подвернётся вариант.
Мать и дочь прожили в доме бабы Нади две недели, пока нашли то, что им подходило по деньгам. Двухкомнатная квартира была на втором этаже в обычном панельном девятиэтажном доме, 1989 года постройки. Две комнаты и кухня в восемь квадратов устраивала Нину Васильевну. В пяти минутах ходьбы находилась школа. В квартире требовался косметический ремонт. Дело оставалось за малым: продать свою, разобрать и перевезти мебель, побелить, покрасить, собрать, навести порядок и всё.
Мебель и вещи ехали на грузовике, а Нина Васильевна с дочерью и свекровью ехали поездом. Пока свекровь гостила у родственницы, весь багаж сложили и поставили в одной комнате, по очереди белили, наклеивали обои и красили остальные. Мебель помог собрать сосед из однокомнатной квартиры с общим тамбуром. Ему было чуть больше пятидесяти. Молчаливый и немного угрюмый сосед предложил свою помощь сам. Алёна чуть позже сама познакомилась с дядей Федей и нашла с ним общий язык. Отметили новоселье, пригласив бабушку Надю и его. Свекровь проводили, и теперь уже она ждала их в отпуск летом.
С первого сентября мать и дочь пошли в школу. Одна в первый класс, другая на работу. Первое время Алёна ждала маму в её классе на последней парте, позже занятия заканчивались почти одновременно, а ещё позже, уже мать ждала дочь после занятий в танцевальном кружке. Длилось это всего два года. Алёна за лето вытянулась в росте и смущалась, что «кавалер» был теперь ниже неё. Она оставила танцы и с пятого класса увлеклась английским, а после восьмого класса пошла в секцию карате и волейбола. Жили скромно, но дружно. Зарплаты учителя и пенсии Алёны хватало, но они предпочитали экономить, зная, что помочь им некому. За годы, которые они жили в этой квартире, как правило, весной или осенью к ним приезжали родственники перед перелётом на ПМЖ в Германию. Некоторые из них не понимали, почему хозяйка не хочет уехать, хотя возможность есть. В один из таких визитов Алёне стало известно об удочерении. Она случайно услышала разговор матери с тётей, дальней сестрой отца.
— Нин, а ты Ленку не встречала за эти годы?
— Нет. Я даже не знаю в городе она или нет.
— Она приезжала с мужем. Мне соседка из твоего подъезда говорила. Это было уже после вашего отъезда, осенью. Она их на могилу к Борису водила. Как же у неё душа не болит за ребёнка, за мать.
— Не сыпь мне соль на рану. Я мать Алёны. Елена сама от нас отказалась. Захотела бы — нашла. Мы с тобой тоже не особо дружны, но ты узнала адрес. Вот и она могла сделать так, — тяжело вздохнула хозяйка.
Проводив гостей в аэропорт, Алёна посмотрела на мать и буднично сказала:
— Рассказывай. Я уже взрослая и всё пойму. Только
