— Гвоздик, будь умницей, — продолжал Чичетти, — поклонись милостивым синьорам, которые пришли на тебя посмотреть! В награду за это я дам тебе целую банку масла.
Но Гвоздик не двинулся с места, хотя от голода его несмазанные суставы скрипели, как при ревматизме.
Он не послушался даже и тогда, когда взбешённый Чичетти замахнулся на него огромной плёткой. Он не сдвинулся бы с места, даже если бы ему угрожало пламя газорезки. Гвоздик думал о папе Пилукке и только теперь по-настоящему оценил его доброту и любовь.
Чичетти продолжал кричать. И вдруг произошло нечто невероятное: на жестяной реснице Гвоздика появилась капля ржавого цвета; она дрогнула и упала, за ней другая, третья… Гвоздик плакал!
Тогда среди онемевшей от изумления публики раздался пронзительный крик:
— Гвоздик, сын мой!
Это был Пилукка: он находился в зале среди публики и всё видел. Гвоздик вскочил и голосом, хриплым от радости и волнения, воскликнул:
— Папа, папа! — Он хотел было броситься к Пилукке, но его не пустила цепь, а Пилукка не мог выбраться из рядов зрителей. Сердце сжималось у каждого при виде несчастного механического мальчика и старика, которые тянулись друг к другу и кричали: «Папа!», «Сын мой!»
Но Чичетти это ничуть не тронуло: для него ведь такие вещи, как отцовская и сыновняя любовь, не существовали. Он любил только деньги и, испугавшись, что не получит барышей, заорал:
— Всё это комедия! Не волнуйтесь! Это же кукла! Машина!
— Какая же это машина! — возмутилась одна женщина. — Разве вы не видите, как мальчик страдает? — И, достав из своей хозяйственной сумки помидор, она со всего размаха бросила его в Чичетти. Вслед за ней и остальные зрители стали бросать в него разные овощи и фрукты. Как только Чичетти пытался заговорить, кто-нибудь метко затыкал ему рот помидором или картошкой.
Тем временем Гвоздик, словно настоящий трактор, тянул цепь, которой он был прикован к стене. Цепь не поддавалась, но в стене появилось несколько больших трещин.
— Спасайся, кто может! Всё рушится! — крикнули в зале; толпа, опрокидывая шкафы и витрины, бросилась к выходу. Чичетти, краснее помидора, от которых он едва успевал отплёвываться, ревел:
— Полиция, ко мне! Я — хозяин! Арестуйте Пилукку! Это он во всём виноват!
Полицейские сразу же схватили старика.
Тогда рассвирепевший Гвоздик рванулся так сильно, что стена рухнула с ужасающим грохотом. Сквозь лавину посыпавшихся кирпичей и штукатурки Гвоздик увидел, как полицейские уводили Пилукку.
— Хорошо, что папа жив, — пробормотал мальчик и потерял сознание.
ГЛАВА VII
ГВОЗДИК В БОЛЬНИЦЕ
Пожарные, прибывшие на самой большой скорости к месту происшествия, вытащили Гвоздика из-под груды развалин. Сильно помятый, он не подавал никаких признаков жизни.
Чичетти, боясь окончательно потерять механического мальчика — неиссякаемый источник будущих доходов, — отправил пострадавшего в лучшую больницу города.
В больнице Гвоздика сразу же отнесли в операционную, и три самых знаменитых бородатых доктора принялись исследовать необыкновенного пациента.
— А что, если мы будем лечить его железом? — предложил один из них, почёсывая голову.
— Нет, это не годится! — сказал другой, почёсывая нос. — Железа в нём хоть отбавляй. По-моему, здесь следует назначить массаж…
— Ну, вот ещё! — сказал третий, почёсывая ухо. — Кому захочется калечить себе руки?! Не сделать ли лучше укол?
— Ещё чего! — возразил первый. — Для этого потребовался бы бурав. Не попробовать ли…
Так прошло больше двух часов: один предлагал одно, другой — другое, потому что никто из них не понимал, в чём дело.
— В конце концов, сделайте хоть что-нибудь! — закричал Чичетти. — Мне нужно, чтобы кукла была здорова и немедленно! Я не пожалею денег!
Услышав эти слова, три доктора воскликнули хором:
— Раз так, сейчас же сделаем ему операцию! Операция всегда приносит пользу, да и стоит дороже!
Они сразу же приступили к делу. Но оперировать железного пациента было не так-то просто — не годился ни один инструмент: скальпели притуплялись, пинцеты ломались, иглы сгибались. Три доктора потели, пыхтели, но, как ни старались, им не удавалось разрезать тело Гвоздика. Ведь оно было железным! Однако хирурги не сдавались. Один велел принести пилу, другой — напильник, а третий, самый сильный, потребовал — топор! Затем они все вместе с ожесточением набросились на больного.
Один пилил, другой точил, третий рубил, но Пилукка сделал Гвоздика так крепко, что с ним ничего нельзя было поделать. Доктора снова решили поменять инструменты.
— Кувалду! — заорали они. — Отбойный молоток! Газорезку!
И не переводя дыхания бросились на Гвоздика. Прошло пять минут. Наконец Гвоздик вздрогнул, открыл глаза и начал вертеться и смеяться, как сумасшедший:
— Ой! Ой! Вы меня совсем защекотали, — кричал он. — Хватит, я больше не могу!..
Увидев столь плодотворные результаты своего тяжёлого труда, три доктора в изнеможении упали на пол. Гвоздик с любопытством огляделся вокруг, но, заметив, что к нему подкрадывается Чичетти с толстой цепью в руках, он, несмотря на свою болезнь и тяжёлое состояние, из последних сил подбежал к окну и спрыгнул вниз.
Он упал прямо в такси, которое стояло на улице. Шофёр, услышав, что садится пассажир, спросил: «Куда едем?» — и включил мотор, но с места тронулась только передняя часть машины, потому что задняя, раздавленная Гвоздиком, осталась лежать на мостовой.
Шатаясь, механический мальчик направился к дому Пилукки. «Вот кто меня вылечит, — думал он. — Только папа Пилукка может сделать это, потому что только он один любит меня».
ГЛАВА VIII
ЛУЧШИЙ ДОКТОР — ПАПА ПИЛУККА
Гвоздик скрипел всеми заржавленными суставами. Он чувствовал, что силы его покидают.
К счастью, на длинном спуске, ведущем к дому Пилукки, мальчик повстречал детей, которые катили перед собой самодельную тележку.
— Пожалуйста, — пробормотал Гвоздик, еле державшийся на ногах, — дайте мне вашу тележку: я болен, а мне нужно добраться до дому…
Ребята при виде такой необычной куклы смутились и не знали что ответить. Но, когда Гвоздик, обессиленный, свалился в тележку, один из мальчиков со всей силы подтолкнул её.
Тележка сдвинулась с места и покатилась по склону. Набирая скорость, она в несколько секунд достигла дома Пилукки, точно снаряд, вышибла дверь и влетела в комнату.
От такого удара чуть не обрушился весь дом. Можно было подумать, что случилось землетрясение. Но из груды осыпавшейся штукатурки и обломков мебели вскоре показались две головы: почти лысая голова Пилукки с огромной шишкой на макушке и сплющенная головка Гвоздика. Старику казалось, что всё это он видит во сне. Он подпрыгнул от радости и бросился обнимать Гвоздика. При этом Пилукка со всей силы ударился своим толстым красным носом о железный носик Гвоздика и окончательно убедился в том, что он не спит.
— Гвоздик, сын мой, наконец-то ты вернулся! Как я тебя ждал! — бормотал старик, прижимая к себе мальчика, и крупные слезы лились у него из глаз. Но Гвоздик наклонил голову с таким скрипом, от которого у Пилукки мурашки забегали по телу.
— Милый папа, мне плохо, — прошептал он и потерял сознание.
Пилукка не упал духом. Он засучил рукава, взял молоток, клещи и тотчас же принялся за работу. Ему-то, любящему отцу, хорошо был знаком этот сложный маленький механизм.
Не прошло и часа, как Пилукка вылечил Гвоздика. Он сменил ему два изношенных колесика, соскоблил ржавчину, заняв у соседей масло, хорошенько смазал его. Наконец, металлический мальчик заблестел, как зеркало.
Гвоздик открыл глаза, вскочил на ноги, заскрипел и закричал во всё горло:
— Ура! Я здоров! Теперь нас никто не разлучит; я навсегда останусь с тобой! — Он схватил за руки папу Пилукку и весело закружился с ним по комнате.
Но старик остановился.
— Ах, если бы всё было так, как ты говоришь! — с грустью сказал он. — Только Чичетти не оставит нас в покое до тех пор, пока мы не заплатим долги…
— Я буду работать! Так ведь говорят? — спросил Гвоздик, мало искушенный в житейских делах. — Я достану деньги, чтобы уплатить Чичетти. Я не хочу, чтобы нас разлучили.
Но тут раздался стук в дверь и послышался хорошо знакомый голос:
— Пилукка, открой! Гвоздик у тебя, я знаю! Верни его мне, или ты попадёшь в тюрьму!
Это был Чичетти в сопровождении целого отряда полицейских.
— Беги, Гвоздик, беги, спасайся! — крикнул Пилукка. — Обо мне не беспокойся!
Хотя Гвоздику и тяжело было расставаться с папой Пилуккой, но он не заставил просить себя дважды.
