Моей первой мыслью было найти хозяина и потребовать объяснений, но после недолгого размышления я счел за лучшее удостовериться, что все происходящее не имеет отношения к моим послеобеденным грезам. В голове и всем теле я ощущал поразительную слабость и, несмотря на недавний ужин, был голоден, словно не ел ничего с самого обеда.
Подойдя к кровати, я протянул руку и дотронулся до плеча спящего. Крик изумления замер на моих губах, сердце бешено колотилось, угрожая разорвать грудную клетку. С невидящим взглядом я отшатнулся от постели: мои пальцы прошли сквозь плечо незнакомца, захватив лишь уголок одеяла!
Обрывочные, беспорядочные ощущения, охватившие меня, не поддаются определению. Незнакомец оказался бесплотен, хотя я мог видеть его, слышал ровное дыхание его сна и наблюдал, как он ворочается под одеялом. Теряясь в догадках, я пытался разобраться в хаосе мыслей, проносившихся в моей голове, когда на лестнице послышались новые шаги: на этот раз мягкие, прихрамывающие, напоминающие собачьи цоканьем коготков…
По комнате снова пополз едкий животный запах, заметно усилившийся. Ошеломленный, двигаясь словно во сне, я снова укрылся за спасительной дверью, готовый к самому худшему.
В яркую полосу призрачного лунного сияния ступил огромный волк. Задняя лапа его была поджата, словно пораненная случайным выстрелом. Зверь повернулся и посмотрел в мою сторону: онемевшие от ужаса пальцы правой руки разжались и пистолет со стуком упал на пол. Новая волна страха парализовала мою волю и мысли, потому что глаза, горевшие дьявольским огнем на жуткой морде волка, были глазами хозяина этого странного дома; его взгляд, с фосфоресцирующим блеском следивший за моим уходом с кухни.
Не знаю, заметил ли он меня. Голова зверя повернулась к постели, пожирая взглядом спящего на ней призрака. Волк поднял морду к потолку, и из чудовищной пасти вырвалось ужасающее завывание: громкий, отвратительный вой, заставивший замереть мое сердце. Незнакомец пошевелился, открыл глаза и испуганно приподнялся на постели. Зверь пригнулся, дрожа от возбуждения; незнакомец испустил крик смертельного ужаса и отчаяния, который не в силах повторить ни одно привидение из старинных преданий… и в этот момент волк прыгнул: белые ровные зубы блеснули в лучах луны, погружаясь в горло кричащей жертвы; острые клыки вспороли сонную артерию призрака, и крик захлебнулся в потоках крови.
Предсмертный хрип подстегнул меня к действию; пистолет снова оказался в моей руке, его ствол запрыгал разряжая обойму в чудовище на постели. Увы! Я отчетливо различал глухие шлепки пуль, впивавшихся в стену напротив.
Самообладание изменило мне. Слепой ужас подтолкнул меня к двери, и последнее, что я видел, обернувшись, был волк, терзавший клыками тело своей жертвы. Кошмарное видение, разметавшее мои мысли, выглядело таким реальным и осязаемым… Несмотря на то, что всего несколько минут назад мои пальцы прошли сквозь плечо незнакомца… Уже на лестнице я услышал отвратительный хруст костей.
Как я нашел дорогу в Глендаль и как смог пройти ее — полагаю, для меня навсегда останется тайной. Помню, что рассвет застал меня на холме возле опушки леса. Внизу раскинулась тихая деревушка, чуть поодаль поблескивала голубая лента Катаки. Без шляпы, оборванный, с пепельно-серым лицом и взмокший от пота, словно всю ночь прошагал под ливнем, я не решался спуститься, не придав своему костюму и мыслям хотя бы видимость порядка. Наконец я покинул холм и по узким улочкам с тротуарами, выложенными бетонными плитами, добрел до местного отделения Лафайетт Хауз Банка, где меня встретил пожилой охранник.
— Откуда так рано, сынок? И в таком виде?
— Я только что из леса. Иду из Мэйфайра.
— Из Мэйфайра?! Ты один прошел через Черный лес? Этой ночью? — Старик окинул меня взглядом, в котором попеременно вспыхивали ужас и недоверие.
— Что в этом странного? — парировал я при виде столь откровенного изумления. — Я не мог идти через Питевиссет, потому что сегодня в полдень у меня встреча в вашем городке.
— Но сегодня ночью было полнолуние! О Боже! — Он с любопытством покосился на меня: — Кого-нибудь видел: Василия Украйникова или, быть может, графа?
— Я что, похож на идиота? Что за дурацкие вопросы? Его голос был серьезен, как у священника на похоронах, когда он ответил:
— Ты, вероятно, новичок в этих местах, сынок, если ты ничего не слышал о Черном лесе, о полнолунии, Василии и об остальных.
По-видимому, мои легкомысленные ответы пришлись не по душе собеседнику, но было поздно исправлять сделанное, и я попросил:
— Продолжайте. Я весь внимание и слух и умираю от нетерпения услышать вашу историю.
Старик довольно суховато пересказал мне это предание, много потерявшее в живости и убедительности из-за отсутствия красочных подробностей. Однако едва ли бы нашелся поэт, который сумел бы расцветить более яркими тонами те приключения, что пришлось пережить мне. Совершенно особое дело — слушать историю после того, как она произошла с тобой, и снова переживать ужас, которого удалось избегнуть.
— Когда-то между Глендалем и Мэйфайром поселились несколько русских: они появились в этих местах после какой-то из своих революций. Василий Украйников был один из них: высокий, статный малый с очень светлыми волосами и блестящими манерами. Хотя и поговаривали, что он продал душу дьяволу и стал вервольфом, который пожирает людей.
Примерно в трети пути к Мэйфайру, в лесу, он построил себе дом и поселился там один. С тех пор многие стали встречать в лесу огромного волка с горящими человеческими глазами — такими же, как у Украйникова. Однажды ночью один из охотников выстрелил в этого волка, и через неделю Украйников пришел в Глендаль, прихрамывая. Все стало ясно.
Как-то раз он послал в Мэйфайр за графом — его звали Федор Черневский; старый коттедж на Стэйт-стрит когда-то принадлежал ему — с просьбой навестить его. Все отговаривали графа: это был прекрасный человек и отличный сосед, но он не послушал никого, сказав, что сумеет постоять за себя. В ту же ночь взошла полная луна. Граф был отважен, как и все они, однако приказал своим людям, если он не вернется, идти следом за ним к Украйникову. Прошел день, и они отправились искать его… Ты в самом деле был этой ночью в лесу, сынок?
— Разумеется, — я попытался скрыть внезапно охватившее меня смущение. — Но я не граф, поэтому со мной обошлось без приключений. И что же они нашли у Украйникова?
— Истерзанное тело графа, сынок, а рядом — огромного волка с окровавленной пастью. Можно догадаться, кто был этот волк. И говорят, что теперь в каждое полнолуние… Ты в самом деле ничего не видел, сынок?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
