Читаем без скачивания Одержимый - Алексей Макеев

Сам-то полковник Гуров не склонен был связывать смерть тренера детской гандбольной команды Смирнова Анатолия Романовича с возможными финансовыми махинациями его шефа. Слишком вызывающим был антураж этого убийства. «Допустим, Смирнов что-то такое узнал про своего подвижного шефа, – размышлял про себя Гуров. – Взятки, сметы, левые зарплаты... Стал шантажировать или пригрозил сообщить в милицию. Допустим, Рудников испугался, разгневался, все, что угодно – но как поверить в то, что вслед за этим он повесил своего подчиненного в спортивном зале за ноги, мучил его и, наконец, прикончил изуверским способом? Этот Рудников, может быть, и плут, и нечист на руку, но расправляться с врагами на манер древних скифов? Да еще прямо на месте? Не полный же он идиот! И по глазам не видно, что идиот. Живые глаза, сметливые. Нет, в кандидаты на убийство этот живчик пусть встает в самый конец очереди. Тут что-то другое! Скажем, из древнегреческих трагедий. Потому что все, что мы тут увидели, поражает на первый взгляд своей кровожадной бессмысленностью. Так только в трагедиях бывает, где действуют некие высшие силы, а человек – лишь слепое оружие в их руках».

Полковнику Гурову неспроста пришло в голову подобное сравнение. Убийство в спортивном комплексе «Арена юных», расположенном на юго-западе Москвы, и в самом деле отличалось кое-какими странностями. В официальных сводках такие убийства характеризуются, как совершенные с особой жестокостью.

Особая жестокость в детском спортивном комплексе – вещь сама по себе неприятная, не вписывающаяся в обыденные представления о детском учреждении. Но здесь все буквально выпирало за рамки обычного. Убит был тренер, убит по непонятным мотивам, убит без свидетелей в пыльном зале, который временно не использовался для тренировок, – там частично меняли полы. Тренера подвесили за ноги на веревке, перекинув ее через закрепленное в потолке кольцо – обычно туда вешали спортивный канат – некоторое время пытали, а потом убили. Как гласило заключение экспертизы, «...скончался от закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся отеком мозга и обильным кровоизлиянием...». То есть, грубо говоря, несчастную жертву двинули по голове чем-то вроде кувалды – точно корову на бойне. Хотя в наше время даже на бойне применяются более гуманные методы умерщвления.

Впрочем, эксперт склонялся к тому, что орудием убийства послужила отнюдь не кувалда, а полированный стержень от штанги, который убийца позаимствовал в секции тяжелой атлетики. Разумеется, отпечатков пальцев он на нем не оставил, но следы удара присутствовали недвусмысленные. Тщательный анализ вряд ли бы изменил первоначальное мнение эксперта о том, что стержень от штанги и есть орудие убийства.

Исходя из существующих обстоятельств, Гуров пришел к выводу, что преступление было заранее спланировано и тщательно исполнено. Вряд ли преступник просто так вошел в спорткомплекс, выбрал себе первую попавшуюся жертву и расправился с ней столь мудреным способом, сумев при этом остаться незамеченным. Свидетелей преступления не было. Никто из персонала не мог утверждать, что видел постороннего человека в комплексе. То есть посторонние здесь были обычным делом, но Смирнов был убит около полуночи, когда в комплексе никого практически не оставалось, а значит, явиться по его душу преступник должен был в тот момент, когда все тренирующиеся и работники расходились по домам. Но уборщики, которых опросил Гуров, не могли припомнить, чтобы рядом со Смирновым вертелся кто-то из посторонних. Хотя все утверждали, что жесткой пропускной системы в учреждении не было, и любой человек мог пройти в любой спортивный зал. Войти и выйти. После закрытия выйти было довольно сложно, потому что устройство огромных окон в залах не позволяло обычному человеку в них проникнуть, а окна в коридорах первого этажа были забраны решетками. Впрочем, каким путем преступник покинул помещение, стало довольно скоро ясно – не мудрствуя лукаво, он выпрыгнул в окно из коридора на втором этаже. Его следы обнаружил помощник и старый друг Гурова – полковник Крячко, жизнерадостный крепыш, намеренно разыгрывающий из себя рубаху-парня и настолько вжившийся в эту роль, что иногда даже сам в нее веривший.

– Лева! – сказал Станислав. – Этот гусь сиганул со второго этажа, а там высоковато.

Гуров пожал плечами.

– Это о чем-нибудь говорит? С самого начала у меня не было никаких сомнений, что убийца – физически развитый и решительный человек.

– Ага, спортсмен! – подхватил Крячко. – Это был спортивный поединок. Напоминает чем-то анекдот. Заспорили однажды два спортсмена...

– Кончай трепаться! – нахмурился Гуров. – Не самый подходящий момент, между прочим.

– А я серьезно, – сказал Крячко. – Смотри, все произошло на территории спорткомплекса, с применением спортивных снарядов, между спортивными людьми. Налицо конфликт схожих интересов. Посторонних никто вроде бы не видел. Не исключено, что у погибшего имелись враги в трудовом коллективе. И вот конфликт зашел слишком далеко. Враги задержались после работы и устроили кровавые разборки.

– В твоей версии все очень правдоподобно, – согласился Гуров, – но у меня большие сомнения относительно врагов. До сих пор никто о врагах не заикался. Это представляешь, какой накал ненависти должен существовать, чтобы человек вот так расправился с коллегой? Вряд ли такую ненависть можно было скрыть от остальных членов коллектива. Но, впрочем, можно уточнить этот факт еще раз.

Гуров снова обернулся к директору спорткомплекса, который с потерянным видом озирался по сторонам. Он был сейчас похож на человека, выброшенного волной на необитаемый остров.

– Павел Петрович, вы слышали? Мой товарищ предполагает, что в вашем коллективе мог существовать конфликт между сотрудниками. У тренера Смирнова могли существовать какие-то враги среди коллег или, может быть, среди воспитанников? Я этого тоже не исключаю. А что вам известно?

Рудников встрепенулся, с готовностью подался в сторону Гурова и энергично замотал головой.

– Нет-нет-нет! – с горячностью воскликнул он. – Чтобы в нашем здоровом, в сущности, коллективе... То есть я хочу сказать, что ничего подобного я не замечал. И никто не замечал, голову даю на отсечение! Конечно, мы здесь как маленький слепок с большого общества, и всеобщее падение нравов не могло не затронуть даже такую деликатную область, как детский спорт, но... То есть у Анатолия Романовича были свои недостатки, но...

Директор недолго колебался, а потом доверительно приблизился к уху Гурова и, привстав на цыпочки, сказал звенящим шепотом:

– У нас все знали, что Анатолий Романович, м-м-м... Ну, скажем, так – любил приложиться к бутылке. Я тоже об этом знал, каюсь. Но с другой стороны... В общем, у меня не было прямых доказательств, а обязанности свои Смирнов выполнял и прекрасно ладил со всеми. Скажу откровенно, как работник он меня до сих пор устраивал. Есть такие люди – они не теряют разума, даже крепко выпивая. Смирнов был из таких.

– Вот, значит, как! Интересная характеристика! – Гуров был откровенно изумлен. – Там в спортивном зале, где произошла трагедия, в укромном уголке были найдены бутылка водки, стакан и нехитрая закуска. Пока не проведена тщательная экспертиза, не стоит торопиться с выводами. Но судя по тому, что вы рассказали, Смирнов собирался отметить конец рабочего дня? Он пил ежедневно?

Директор сделал скорбное лицо.

– К сожалению, почти ежедневно! Сам я не видел, но мне докладывали, что он частенько задерживается в комплексе, чтобы раздавить бутылку. Не знаю, в чем тут дело. Возможно, ему просто не хотелось идти домой. Он был одинок.

– И как же, будучи ежедневно пьяным, Смирнов мог тренировать детскую команду?

– Ну-у, – директор развел руками. – Он же не с утра пил. Впрочем, никаких жалоб на него никогда не поступало. Ни со стороны сотрудников, ни со стороны детей. Нет, работу свою он выполнял прекрасно. Вот разве что человек он был мрачноватый, неразговорчивый, все в себе держал.

– А он к вам откуда пришел? Где он раньше обретался?

– Он сам играл в команде мастеров, потом окончил тренерские курсы. Биография обычная, ничего сенсационного. Насчет криминала будьте спокойны. Мы своих сотрудников проверяем. Все-таки дети, ответственность двойная!..

– Понятно-понятно, – кивнул Гуров. – Значит, никаких грехов, кроме пристрастия к зеленому змию, но кому-то очень понадобилось расправиться с господином Смирновым – тихим алкоголиком с безупречной репутацией – самым жесточайшим образом. Интересно, кому это понадобилось? Роковая случайность? Маньяк? Залетный грабитель?

– Мне понятна ваша ирония, – вздохнул Рудников. – Действительно, в ваших глазах мы все тут оказались в несколько неприятном ракурсе. Но уверяю вас, до сих пор в нашей работе не было никаких сбоев. И начальство, и родители, и дети, разумеется, – все были довольны...