Развал Советского Союза на ряд самостоятельных государств и ликвидация мировой социалистической системы привели к тому, что Вашингтон провозгласил США единственной супердержавой, которая ответственна за геостратегическую судьбу современного мира.
Именно в этих новых политических условиях современности и родилась «концепция неоглобализма», распространившая «зону жизненных интересов» США, а вслед за ними и других западных держав, на весь мир.
«Неоглобализм» представляется широким набором идей и действий по переустройству мира в интересах США и НАТО. Он наполнен не столько экономическими и политическими средствами, сколько военно-полицейскими доктринами и практическими мерами их применения. В нем одновременно присутствуют и идеи о силовых методах размывания национально-культурных традиций народов, и рассуждения о постоянстве действия фактора агрессивной конкуренции между цивилизациями.
В рамках данной монографии не представляется целесообразным заниматься рассмотрением всех аспектов и сфер применения «неоглобализма», а внимание было сосредоточено на его крайней агрессивности и практическом допущении вседозволенности действий государственного (то есть имперского) терроризма на современном этапе.
Мировому сообществу, невзирая на сложившиеся веками в различных странах национальные политические, экономические и культурные традиции, структуры внутренних социальных взаимоотношений, стали всемерно навязываться угодные Вашингтону и Западу принципы, «порядки» государственного и внутриобщественного функционирования, и в том числе «правила» ведения внешнеполитических курсов. Причем «неоглобализм» односторонне существенно расширил возможности силового решения различных международных проблем.
Если кратко, но в целом говорить обо всех формах и методах внешних действий мировых держав в течение последнего столетия, то по сути — это вся политическая и экономическая история современности: все войны, борьба за сохранение неэквивалентного ценообразования в мировой торговле, это деятельность монополий и спецслужб, а также разжигание межрелигиозных противоречий и столкновений.
Таким образом, диапазон и формы проявления (завуалированного или откровенно явного) государственного терроризма охватывают от политического и экономического давления на соседние и другие страны, на их правящие режимы и народные массы вплоть до применения вооруженного насилия. На первых порах (то есть в конце XX и в начальные десятилетия XXI вв.) державный неоглобализм весьма жестко затронул ряд государств мусульманского региона Азии и Африки, так как руководители США и западноевропейских держав заявили о своем неотъемлемом праве обеспечить себе решающее влияние в странах «третьего мира».
Идеологическим организатором такой политики выступает патологический эгоизм правящих неоколониалистских кругов мировых держав, которые идут на применение любых мер, чтобы максимально властвовать в мире через эксплуатацию более слабых социальных и государственных образований, сохранять существующие атрибуты неравенства, продолжать эксплуатацию подавляющей части человечества.
Ведущим проводником таких форм международных отношений выступали США. Как известно, в начале 2002 г. правительство США провозгласило новую внешнеполитическую концепцию, в соответствии с которой США наделяли себя правом свергать любое правительство, политика которого, по мнению Вашингтона, угрожала национальной безопасности США. В данной связи помощник президента по национальной безопасности К. Райс заявила: «Теперь Вашингтону не требуется даже предлога о нарушении прав человека в той или иной стране, чтобы совершить против нее агрессию или иным путем добиваться смены неугодного для него политического режима»{2}.
Таким образом, США присвоили себе право назначать на мировой арене интервенции без всяких пределов и ограничений, руководствуясь собственными «национальными интересами».
Для осуществления своих агрессивных акций, нарушающих международное право и суверенитет «неугодных» государств, используются любые подходящие предлоги. Таким предлогом, кстати, оказалась спекуляция на террористических актах 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, когда погибли более 3 тысяч специалистов и квалифицированных чиновников. Вместо обдуманных объективных действий против истинных преступников, включая и их руководителей, Вашингтон пошел по пути реализации наиболее доступных вариантов своих геостратегических устремлений на мировой арене.
Наиболее подходящим регионом для этого представился БСВ. Без обсуждения даже в рамках Совета Безопасности ООН, без его резолюций, без согласованности с командованием НАТО и своими стратегическими союзниками в Западной Европе американской администрацией были развернуты широкомасштабные военные действия вооруженных сил США в Афганистане в сентябре 2001 г. и Ираке весной 2003 г.. А сопутствующие контингенты так называемой многочисленной международной коалиции (в Афганистане 15, а в Ираке 39 государств) были сформированы впоследствии в результате разных форм давления на правительства широкого ряда стран, начиная от Германии и вплоть до островов Самоа и Фиджи.
В итоге были оккупированы Афганистан и Ирак, свергнуты их законные президенты, а один (Саддам Хусейн) был физически уничтожен. Оккупации подверглись около 40 млн. человек, а по существу под военный контроль попало 240-миллионное население Ближнего и Среднего Востока. В течение последних десятилетий в регионе были развернуты 19 военных баз, вокруг барражируют эскадры ВМС США и западных держав, над головами летают всевозможные электронные разведчики и периодически совершаются военные маневры под руководством и при участии внешних сил. За прошедшие годы иностранной оккупации в XXI веке Ирака и Афганистана в совокупности были убиты и искалечены около 2 млн. человек, в основном мирные жители, включая детей, стариков и женщин[2]. Расстрелы свадеб, похорон, праздничных шествий и других групповых мирных мероприятий стали частыми и обыденными «ошибками» иностранной военщины и легко списываются на случайности. Народы указанных стран извне расколоты силовыми методами, запуганы и подавлены местными коллаборационистами, опирающимися на полную поддержку оккупантов. Народы Ирака и Афганистана (в отличие от прошлых десятилетий) несут огромные потери в собственном жизнеобеспечении, а это чрезвычайно негативно сказывается на важнейших областях внутригосударственного функционирования: воспроизводстве населения и производительных сил, национальном просвещении и медицинском обслуживании, развитии национальной культуры и чувства национального достоинства.
Что касается информированности мировой общественности в западных СМИ и выступлениях официальных лиц в США и Европе об огромных жертвах на БСВ в результате военных кампаний НАТО, то вся такая информация упоминается вскользь и быстро заглушается. Более того, в Вашингтоне утверждают о своем «законном» праве на продолжение применения американских вооруженных сил и военного присутствия на БСВ и в дальнейшем, ввиду необходимости гарантирования интересов западного сообщества в приобретении местных (стратегических по своей хозяйственной и военной значимости) ресурсов — углеводородов, лития и других труднодоступных полезных ископаемых, а также для сохранения «демократических» государственных структур, навязанных извне. То есть во имя интересов западных монополий и геостратегических задач США и НАТО была сделана заявка, по крайней мере на ближайшее десятилетие, на осуществление вооруженных операций по своему усмотрению в любом регионе мира, а на практике — пока в мусульманских странах БСВ.
Наибольшее неприятие у США и европейских держав вызывали так называемые «строптивые» мусульманские режимы. Это те, что проводили свой независимый политический курс и на этой основе вступали в противоречие и даже в конфронтацию с западными правительствами по многим важным международным проблемам и двусторонним отношениям. Как показали политические события на БСВ, США и другие державы НАТО уже с последней четверти XX века стали все более склоняться к силовым вариантам развития своих государственных связей с такими местными государствами.
Если в первом десятилетии XXI века к масштабным вооруженным операциям в первую очередь прибегали США, то в 2011 году военная инициатива по «наведению должного порядка» в регионе Ближнего Востока была поделена ими с западноевропейскими державами — Францией, Италией и Великобританией. Учитывая то, что Вашингтон увяз в своей военной кампании (по сути — оккупационной) в Афганистане и Ираке, поддержанной ограниченно многими членами НАТО и зависимыми режимами мира, а ближневосточный «театр» стран непосредственно примыкает к Европе, на первые роли в «решении ряда международных стратегических задач на Ближнем Востоке» решились выйти и другие державы — члены НАТО.
