какой из этих трех одинаково сильных и состоятельных групп надлежит покинуть родную землю. Чтобы своим уходом дать возможность выжить остальным.
Когда обитателям Гёталанда (подобно многим другим народам между Тихим и Атлантическим океанами — например, древним грекам и римлянам, аналогичным путем основывавшим новые колонии для избыточного населения) пришлось тянуть жребий, Европа давно уже не была малонаселенной частью света. По которой когда-то бродила всего пара тысяч охотников на многочисленные стада мамонтов. Находя убежища в пещерах. Покрывая стены этих пещер разноцветными изображениями животных. Конечно, численность тогдашнего населения территорий, занимаемых сегодня Швецией и другими странами, прилегающими к Балтийскому морю, была далека от современной. Но в те далекие времена человеку требовалось гораздо больше места, чем сегодня. Тогда человек поддерживал свое существование тремя способами. Либо полеводством, которым занимался преимущественно на пригодных для обработки земли свободных пространствах, чтобы не тратить слишком много времени и сил на рубку и корчевку леса (дело весьма долгое и трудоемкое). Либо животноводством, для занятия которым требовались обширные пастбища. Или же полеводством в сочетании с животноводством. В последнем случае земли, само собой, требовалось еще больше.
При столь экстенсивном и неэкономном, с точки зрения использования земельных угодий, образе жизни, земли должно было постоянно не хватать. Особенно с учетом подтвержденной многими источниками привычки северных германцев предпочитать захват новых земель рубке и корчевке лесов с целью превращения земли в пашни для растениеводства и луга для скотоводства. Эти «норманны» («северные люди»), как их стали называть впоследствии жертвы их набегов и миграций, старались по возможности щадить свои леса, немалая часть которых сохранилась и доныне. И охотнее брались за мечи, чтобы завоевать себе новые земли под пашни, поселения и пастбища.
Однако, прежде чем начать сражаться, готам предстояло сесть на корабли и переплыть Янтарное море. Это звучит фантастичнее, чем было на самом деле. Потому что число переселенцев вряд ли было слишком большим. В готском сказании о переселении с «острова Скандза» (Скандинавского полуострова), донесенном до нас античными историками, речь идет всего о ТРЕХ кораблях. «ТРИ» — любимое, сакральное, число сказаний и легенд. Так что на самом деле кораблей у готов, несомненно, было больше. В отличие от генуэзца Христофора Колумба, отплывшего в 1492 г. из средневековой Испании (основанной фактически вестготами и свято почитавшей память своих готских основателей) пролагать морской путь в Индию (и открывшего «попутно» Новый Свет) действительно всего лишь на трех кораблях. Возможно, за легендарными «тремя кораблями» готских мигрантов скрываются три флота, или три флотилии. А может быть, один флот, совершивший три рейса, пока не перевез всех переселенцев. Впрочем, это не так уж и важно.
Важно другое. Была ли в то далекое время у «северных варваров» историческая и техническая возможность совершить подобное вторжение? Ведь переправа целого народа (пусть и не слишком многочисленного, с современной точки зрения) через Янтарное море была именно вторжением.
Ответ один. Все говорит в пользу возможности, осуществимости такого предприятия. Древнегреческий мореплаватель Пифей из cредиземноморского порта Массалии (Массилии, нынешнего Марселя) за триста лет до описываемых нами событий вышел из устья Гарумны (нынешней Гаронны), в месте ее слияния с Дуунной (нынешней Дордонью) и обогнул Оловянные (Британские) острова. В далеких каледонских (или, говоря по-нашему, шотландских) гаванях потомок Одиссея выведал у местных мореходов сведения об оживленном морском сообщении между Британией и Скандзой. Моряки указали греку путь, предупредили об опасностях. Предупрежден — значит, вооружен. Пифею — в IV в. до Р.Х. удалось доплыть до Туле (Тиле, Фуле, Филе, Тулы, Фулы — крайней северной точки обитаемого мира, то ли Оркнейских, Шетландских или Гебридских островов, то ли Норвегии, то ли Исландии, то ли даже Гренландии). Соответствующие сведения дошли до нас в сохранившихся отрывках бесценного Пифеева «перипла» — описания плавания на край света — содержащего данные о жизни в Западной Скандинавии, о полярной ночи, приливах, отливах и многом другом.
Следовательно, мореплавание в этих широтах было распространено задолго до Великого переселения народов. На территории нынешней Швеции сохранились подобия древних ладей, выложенные из необтесанных камней. Мореходное искусство скандинавских народов уже в давние времена стояло на таком высоком уровне, что перспектива переплыть Янтарное море их нисколько не страшила. Ведь они были привычны к плаванию по гораздо более опасному и суровому Северному морю (или «Дышащему океану», если выражаться языком массалийца Пифея). Да и корабельного леса было сколько угодно. Поэтому то, что писал упомянутый выше историк готоаланского происхождения Иордан (Иорнанд), служивший нотарием (секретарем) у (восточно)римского военачальника в ранге военного магистра Гунтигиса Базы (отпрыска царского готского рода Амалов), и, соответственно, хорошо знавший родовые предания Амалов, в своем труде «О происхождении и деяниях гетов», сокращенно именуемом «Гетика», запечатлевший на тысячелетия начало перелома в судьбах всего античного мира, несомненно, следует рассматривать как нечто большее, чем просто древнюю легенду:
«…на просторах северного океана расположен большой остров по имени Скандза, подобный лимонному листу, с изогнутыми краями, вытянутый в длину и закругляющийся. О нем же сообщает и Помпоний Мела, говоря, что Скандза расположена в Коданском заливе моря и что берега ее омывает океан. Скандза лежит против реки Вистулы (нынешней Вислы — В.А.), которая, родившись в Сарматских горах (Карпатах — В.А.), впадает в северный океан тремя рукавами в виду Скандзы, разграничивая Германию и Скифию. Скандза имеет с востока обширнейшее, углубленное в земной круг озеро, откуда река Вагн, волнуясь, извергается, как некое порождение чрева, в океан. С запада Скандза окружена огромным морем, с севера же охватывается недоступным для плавания широчайшим океаном…».
То, что «Скандза», т. е. Скандинавия (у некоторых авторов — «Скатинавия», «Скандзия» или «Скандия») воспринималась людьми античного мира в качестве острова, не должно нас удивлять.
Сильно вытянутый Скандинавский полуостров примыкает к европейскому материку лишь на относительно узком участке между Ботническим заливом и заполярной норвежской областью Финнмарк.
Поскольку же Ботнический залив стал судоходным не ранее 900 г. п. Р.Х., античные географы считали полуостров Скандзу островом.
Однако Иордан совершенно правильно описывает Каттегат, как омывающий «прилегающую к океану» сторону нынешней Южной Швеции. Он также верно указывает на существование на «Скандзе» большого внутреннего озера, практически делящего современную Швецию пополам между городами Стокгольмом и Гётеборгом («Готским замком»), лежащим в устье реки Гёта-Эльв (Гота-Альв, «Готской реки»). После нескольких типичных для античных географов замечаний о волках, лишающихся от мороза зрения на льду замерзающего Янтарного моря, и о суровой скандинавской зиме, жестокой не только для людей, но даже для диких зверей, готский историк продолжает:
«С этого самого острова Скандзы, как бы из мастерской, [изготовляющей] племена, или, вернее, как бы из
