– Как же мне плохо… – ныла Челси, приложив ладонь к голове, пока я пыталась сообразить, в какую сторону нам нужно двигаться, чтобы попасть на выход. Толпа как-то подозрительно быстро схлынула, и в коридоре мы остались одни. – Я готова продать родовое поместье за глоток воды.
– Ты, правда, веришь, что тебя его не лишили после такой выходки? – фыркнула я, а Челси застонала громче.
– Вот умеешь ты испортить настроение, Трисс! Настоящая ведьма!
– А ты нет? – скептически хмыкнула я.
– И я ведьма, – согласилась она со вздохом. Глупо ведь отрицать очевидное. Боевой маг звучит солиднее, а ведьма – честнее. – Где же нам взять водички? И еще бы отвар от головной боли… и от тошноты… Что же, как плохо-то? Не буду больше пользоваться магпортами, – сделала Челси весьма неожиданное, на мой взгляд, умозаключение.
– А пить игристое?
– Игристое буду, – упрямо заявила она, и я поняла, что некоторых жизнь ничему не учит.
Я купила в автомате несладкую газировку для Челси, выдала порошок от головной боли и, наконец, наткнулась взглядом на табличку выход. Нам предстояло найти левиткэб до города. И я представления не имела, будут ли тут свободные.
Улица встретила нас опаляющим зноем, и повеселевшая было Челси, снова сникла. Теперь она сетовала, что выкинула фату и ей нечем прикрыть глаза от солнца, а оно слепит, и порошок от головной боли действовать перестает. Нет, подруга не была нытиком, но люди с похмелья в большинстве своем невыносимы.
Зато левиткэб мы нашли сразу же. Даже выбирать пришлось. Извозчики кинулись со всех сторон. То ли привлеченные нашим столичным видом, то ли растерянностью, то ли свадебным платьем Челси, которое с каждым мигом становилось все более потрепанным. Во время транспортировки кто-то наступил ей на подол, часть рюшей оторвалось и теперь, уныло свисая, волочилась по земле.
Челси посмотрела на них, размышляя оторвать или так сойдет, но в итоге махнула рукой.
– Добреемся до места, переоденусь, – жизнерадостно сказала она и покосилась на мой чемодан.
– Его мама собирала, – предупредила я, и Челси помрачнела. Да я тоже не стала бы доверять маминому вкусу. Но выбора у нас не было. Впрочем, не верю, что в Валенсии нет магазинов.
Предложение двоих разбойного вида молодых парней мы с Челси отмели синхронно. Даже переглядываться не пришлось, а вот кругленький суетливый мужичок, который упорно дергал за ручку моего чемодана, но так и не смог его отобрать, внушал доверие. Такой если, вдруг и попытается завести нас в неведомые дали, вместо доставшегося в наследство пансионата, то очень быстро внемлет гласу разума, точнее, боевой магии. Даже я одна способна внушить ему уважение к слабому полу вообще, и ко мне в частности, а уж вдвоем с Челси, пожалуй, нам даже разбойного вида молодые мужики не страшны, только связываться лень.
Мы погрузились в не новый, скрипнувший под нашим весом левиткэб некогда лазурного света и, вильнув, устремились в сторону золотистого поля. Окна были распахнуты, в лицо дул ветер, хотелось бы сказать прохладный, а еще откуда-то непередаваемо пахло морем. Рядом после очередного кульбита левиткэба, застонала Челси, которую еще не отпустило, а я улыбнулась. Возможно, идея родителей не так уж и плоха? И у меня получится немного сменить обстановку, отдохнуть и, возможно, иначе посмотреть на свою жизнь?
За магпортом сразу начиналось поле. Такое девственное, без намека на цивилизацию. Даже дорогу, создается впечатление, не прокладывали, она образовалась тут сама от вереницы ползущих в сторону «никуда» левиткэбов. Впрочем, сейчас и вереницы не было. Так, несколько неторопливо переваливающихся с боку на бок повозок.
Левиткэб подпрыгнул на ухабе, и я влетела любопытным носом в стекло, но все равно не рассмотрела ничего, кроме зеленой колосящейся травы с ярко-желтыми вкраплениями одуванчиков.
– А вот там у нас море! – с воодушевлением сказал извозчик и махнул рукой в сторону колышущейся на ветру травы. Откуда-то издалека раздалось протяжённое. «Мы-уууу…»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я вздрогнула, Челси хрюкнула, а подвозчик слегка смутился.
– Только моря сейчас не видно… там обрывчик… но ничего, скоро мы будем проезжать почти мимо него.
– Надеюсь, сейчас слышно было не шум волн? – скептически хмыкнула Челси, которой больная голова не добавляла хорошего настроения.
Мне вопль тоже не понравился. Этакое задорное мычание, в котором отчетливо угадывался волчий вой. Не уверена, что хочу знать, кто его издает.
– Нет! – Извозчик добродушно усмехнулся в густые усы. – Это наши кормилицы-коровки! Вы же, наверное, слышали, что Валенсское молоко самое лучшее во всем королевстве. Сейчас мы как раз будем проезжать мимо стада. Я видел их, когда ехал в магпорт, прилетели пастись, родимые.
Я слышала, что после магической войны в Валенсии стал очень нестабильным фон, и вот уже много лет край отличается весьма причудливой флорой и фауной. Вся живность тут – это мечта боевого мага-практиканта. Наши сюда ездили на практику с великим удовольствием. Только девушек брали неохотно. Да мы и не рвались. Почти все проходили практику в столице. Не пыльно и престижно.
– Это коровка? Ничего себе! – Челси даже подпрыгнула и высунулась из открытого окна, а заодно и из декольте многострадального свадебного платья, чтобы рассмотреть получше первую местную достопримечательность.
– Не смотрите на вид, – смущенно пробормотал возничий после глубокомысленного высказывания Челси. – Молочко у них что надо, только с заду, главное, не подходить, если хвостом шибанет, то все…
– Пожалуй, последуем вашему совету, – пробормотала я и решила – подходить не буду. Вообще, мне сразу стало понятно, почему коровка с черными кожистыми крыльями и крысиным хвостом с шипом на конце издавала такие звуки. Они очень неплохо подходили к ее внешности. Правда, травку буренки жевали весьма флегматично, клацая острыми, совсем не травоядными зубами. Боевой маг в душе уже составлял план, как в случае чего можно увернуться от шипов на хвосте, где перехватить местное травоядное, если оно вдруг поменяет гастрономические предпочтения, а трепетная фиалка просто считала, что не стоит соваться к этой твари. Интересно, по улицам города местные буренки не ходят? Или ходят? Божечки, родители, куда мы меня выгнали?
Челси вообще молчала. И я видела, как она в голове ведет сложную мысленную работу, пытаясь понять, что лучше лето тут или скандал дома и свадьба с изменником. Похоже, пока она не решила.
А мы миновали поле, и дорога резко пошла вниз. Левиткэб, подпрыгивая на камнях, задорно поскакал по склону, мы поскакали вместе с ним, я даже пару раз ударилась головой о крышу. Удивилась знатно, так как вообще не предполагала, что такое возможно, но возмутиться не успела, потому что нашему взору за поворотом наконец-то открылось море. Бескрайнее, бирюзовое и, сегодня тихое. В его волнах отражалось солнце, и это было так прекрасно, что я с удовольствием еще раз подпрыгнула на сидении и вписалась головой в уже ставшую родной крышу левиткэба.
Мы мчались с ветерком, но наш возничий не забывал полным энтузиазма голосом описывать местные достопримечательности. Под название «достопримечательность» попадало все. От оставленной штормом тысячу лет назад каменюки на берегу, до изогнутых от времени кипарисов и иногда попадающихся магических воронок, напоминающей о давней войне.
Нет, кто же спорит, Валенсия была прекрасна, и виноградники, раскинувшиеся по побережью, впечатлили и меня, и Челси. Мы даже попросили остановиться у обочины и набрали несколько увесистых кистей у милой бабульки, которая торговала урожаем. Челси прижимала корзину с гроздьями к себе и вид имела весьма мечтательный. Было видно, что она собирается съесть все. Я бы даже волноваться начала, но видела, как бы подруга ни хорохорилась, все в нее просто не влезет. А значит, пусть себе мечтает, я без ужина все равно не останусь.
По своей инициативе возничий завез нас еще и в сырную лавку.
