В 1989 году, незадолго до вторжения США, генерал Мануэль Норьега уверял: «Панама – страна, в которой уважаются права человека. Мы же не какое-то там племя».
***
Древние техники земледелия в руках индейских общин превратили пустынные предгорья Анд в плодородные пашни. Современные технологии в руках частных помещиков-экспортеров превращают лучшие плодородные земли в пустыню.
Было бы абсурдным отступить в технологии производства на пять веков назад, но разве менее абсурдно игнорировать катастрофические последствия, к которым приводит система, эксплуатирующая человека, уничтожающая леса, насилующая землю и отравляющая воду ради получения максимальной прибыли в минимальный срок? Разве не абсурдно приносить в жертву на алтарь мирового рынка природу и человека? Мы живем в этом абсурде и принимаем его, как будто бы это наша единственно возможная реальность. Так называемые примитивные культуры до сих пор представляют опасность, потому что они не потеряли здравого смысла. Если воздух принадлежит всем, то почему у земли должен быть хозяин? Мы рождаемся на этой земле и в нее уходим, так разве не убивает нас самих то, что убивает землю? Земля – наша колыбель и могила, наша мать и подруга. Для нее – первое угощение и первый глоток, ей нужно давать отдохнуть, ее нужно беречь. Система презирает то, чего не знает, и не знает, потому что боится узнать. Расизм – это маска страха.
Что мы знаем об индейских культурах? То, что нам показали в фильмах о Диком Западе. Что мы знаем об Африке? То, что нам рассказал Тарзан, который там никогда не был.
Один бразильский поэт сказал: «Сначала меня выкрали из Африки. Затем выкрали Африку из меня». Память Америки изувечена расизмом. Мы продолжаем поступать как сыны Европы и больше ничьи.
***
В конце прошлого века английский врач Джон Даун описал синдром, носящий сегодня его имя. Даун считал, что изменения хромосом заставляют человека регрессировать к низшим расам, порождая идиотов-монголоидов, идиотов-негроидов и идиотов-ацтеков.
В те же годы итальянский врач Чезаре Ломброзо приписал врожденным преступникам черты негритянской и индейской внешности.
Таким образом, подозрение о том, что негры и индейцы по природе своей склонны к преступлению и слабоумию, получило научную основу. С тех самых пор и те и другие стали не только традиционными рабочими инструментами в руках белых, но и объектами научного исследования.
Параллельно с Дауном и Ломброзо негритянской проблемой занялся и бразильский врач Раймундо Нина Родригес. Этот психиатр-мулат пришел к выводу, что «смешение кровей не искореняет черты низших рас, а посему негритянская раса в Бразилии навсегда останется одним из факторов, обусловливающих нашу неполноценность как народа». Нина Родригес стал первым исследователем бразильской африканской культуры. Он рассматривал ее как клинический случай: негритянские религии – как патологии, трансы – как проявление истерии. Чуть позже аргентинский врач и социалист Хосе Инхеньерос написал, что «негры – отбросы человеческой расы, более близкие к обезьянам, нежели к цивилизованным белым людям». Доказательством неизбежной неполноценности негров служило то, что «у них нет религиозный идей».
В действительности, религиозные идеи пересекли океан в трюмах невольничьих кораблей. И как еще одно доказательство упрямого человеческого достоинства, американских берегов достигли лишь боги любви и войны. Боги плодородия, которым суждено было множить урожаи и рабов, выбросились за борт.
Черные боги – воины и влюбленные – переоделись белыми святыми, выжили и помогли выжить тысячам мужчин и женщин, увезенных насильно из Африки и проданных словно вещи. Огум, бог железа, прикинулся святым Георгием, Антонием или Михаилом, Шанго, повелительница грома и молний, стала святой Варварой. Обатала превратился в Иисуса, а Ошун, богиня речных вод, - в Пресвятую Деву...
Запрещенные боги... Они были в испанских, португальских и всех прочих колониях. На английских островах в Карибском море уже после отмены рабства все еще запрещалось играть «по-африкански» на барабанах и дудках, а за изображение любого африканского бога продолжали сажать в тюрьму. Эти боги были воплощением человеческих страстей и чувств и поэтому были запрещены.
Однажды Фридрих Ницше сказал, что он готов поверить лишь в танцующего бога.
Как и Хосе Инхеньерос, Ницше не был знаком с африканскими богами. Если бы он узнал их, то возможно бы в них поверил. А Хосе Инхеньерос возможно изменил бы часть своих идей. Кто знает.
***
Обладатели темной кожи пришли в этот мир с неисправимым фабричным дефектом. Так социальная и расовая несправедливость ищет себе оправдания в наследственных чертах. Двести лет назад Гумбольдт заметил одну черту Америки, которая с тех пор не изменилась: пирамида социальных классов темнее внизу и светлеет ближе к вершине. В Бразилии, например, суть расовой демократии сводится к следующему: чем ты белее, тем выше, чем темнее – ниже.
Слова Джеймса Болдуина о неграх Северной Америки: «Когда мы покинули Миссисипи и пришли на Север, мы не нашли там свободы. Мы нашли лишь худшие места на рынке труда и до сих пор там и пребываем».
***
Североаргентинский индеец Асунсьон Онтиверос Юлькила вспоминает травму своего детства: «Красивыми и хорошими были те, кто походил на Марию и Иисуса. Но мои мама с папой не имели ничего общего с изображениями Девы и Спасителя, которые я видел в церкви Абра-Пампы».
Собственное лицо – ошибка природы. Собственная культура – доказательство невежества или грех, требующий искупления. Цивилизация означает исправление.
***
Биологический фатализм и клеймо низшей расы, пожизненно приговоренной к насилию, нищете и безучастности, не только мешает нам увидеть настоящие причины наших исторических неудач. Расизм не позволяет нам заметить те черты, которые презираемые нами народы смогли чудесным образом сохранить, пронеся сквозь века преследований и унижений. Эти черты – не для музейных витрин. Они – исторический материал, необходимый нам для создания той Америки, в которой не будет слуг и господ. Эти черты обличают систему, которая их отвергает.
***
Однажды испанский священник Игнасио Эльякурия сказал мне, что для него понятие «открытие Америки» совершенно абсурдно. «Насильник и угнетатель неспособен ничего открыть, - говорил он, - это жертва открывает насильника». Он считал, что угнетатель не может увидеть и узнать даже самого себя, это можно сделать лишь с позиции угнетенного.
Игнасио Эльякурию изрешетили пулями за его непростительную веру в эту возможность изобличения, за его рискованую веру в силу пророчества. Кто убийца: сальвадорские военные или система, неспособная вынести разоблачающий ее взгляд?
Перевод Надежды Кузнецовой
[1] Reducir (исп.) – сокращать, уменьшать, редуцировать. Редукциями называли реформированные по испанскому типу индейские общины, перемещенные с традиционных мест обитания, большинство редукций находилось на территории нынешнего Парагвая.
[2] Мера веса = 46 кг.
[3] Менчу Тум, Ригоберта (р.1959 г.) - гватемальская правозащитница и политический деятель, известный борец за права коренных народов Центральной Америки, самый молодой лауреат Нобелевской премии мира (1992), глава гватемальского Комитета крестьянского единства, посол доброй воли ЮНЕСКО (с 1996 г.). Участница борьбы с военными диктаторскими режимами Гватемалы в 70-90-е годы XX века, одна из организаторов оппозиционного индейского движения. Является одним из инициаторов проведения международного трибунала над военными режимами Гватемалы, осуществлявшими геноцид индейского населения. Первый в истории Гватемалы кандидат в президенты - женщина-индеанка (на выборах 2007 года от движения "Встреча за Гватемалу").
[4] Мола - женская блуза , самая интересная ее часть - красивые вставки, которые изготовляются путем сшивания мельчайшими стежками несколько слоев цветной ткани. Не найдется двух мол с одинаковыми рисунками. Как правило, они изображают абстрактные орнаментыи, фигуры, птиц, животных, морских обитателей.
