Мастер сделал сигнал человеку встать. Человек поднялся, затем вошел в круг и поклонился последовательно шести из девяти хакимов, сидящим вдоль окружности эннеаграммы. Шесть хакимов встали, поскольку они были избраны. Мужчина смотрел на мастера, который подал другой знак, сопроводив его несколькими словами.
Подойдя к первому из шести хакимов, мужчина положил ладони ему на плечи и толкнул хакима по направлению к центру круга, после чего тот неожиданно остановился. Мужчина снова посмотрел на мастера. Тот указал ему на второго хакима, и сценарий повторился: человек положил руки ему на верхнюю часть спины и толкнул по направлению к другой точке круга. Он проделал то же самое с оставшимися четырьмя, которых попросил встать. После этого мастер еще раз подозвал его сесть рядом с ним.
Хакимы теперь стояли внутри эннеаграммы. Один из них уставился в пол, другой смотрел за пределы круга, еще трое глядели друг на друга, а четвертый закрыл свои глаза руками. Неожиданно я услышал, как мастер воскликнул сильным голосом: «Алла Ху!», что означает «дыхание Бога».
И тут произошла самая поразительная вещь: один из дервишей немедленно сделал шаг из круга и вышел в большой белый зал, другой рухнул на пол и лежал, распластавшись, на спине, как мертвый; тот, кто закрывал глаза руками, дошел до пределов круга и повернулся спиной к сцене, глядя в совершенно другом направлении. Двое, стоящие рядом, подошли к лежащему и устремили свой взгляд на него с большой грустью.
Все это происходило как в замедленной съемке. У меня возникло впечатление, что пространство стало плотнее. Никто из зрителей не шевелился, даже дети. Все затаили дыхание. Все люди казались завороженными, пока, как по команде, три женщины, сидевшие в толпе, не поднялись со своих мест и, плача, не бросились на хакима, который изображал мертвого. Одна из них схватила его пятки, другая сжала его ладони в своих, а третья, закрывая лицо руками, склонилась к его голове.
В то же самое время я увидел, что мужчина вытащил большой кусок ткани из кармана и использовал его как носовой платок, промокая им глаза, переполняемый эмоциями при виде спектакля, причиной которого он был. На несколько минут, в течение которых время как будто застыло, все главные герои в кругу продолжали свои движения, пока снова не прозвучал голос мастера. «Алла Ху», – снова воскликнул он, поднявшись со своего места.
Мастер вошел в центр круга, подавая знак всем, кто стоял на коленях или лежал, одному за другим подняться, выпрямляя тех, кто склонился, призывая обратно хакима, который покинул зал, и собирая всех в круг, где все участники сцены, свидетелем которой я только что был, взяли друг друга за руки. После того как все собрались вместе, мастер в центре внутреннего круга произнес какое-то слово. Все стоящие в кругу опустили глаза вниз и запели вместе с ним «Алла Ху, Алла Ху, Алла Ху».
Их лица осветились внутренним светом, как если бы они неожиданно наполнились глубокой радостью. И в самом деле, они начали смотреть друг на друга, улыбаться, как будто проблема была решена. Мастер сделал жест по направлению к мужчине, который сидел рядом с ним, приглашая его занять место одного из хакимов, вернувшегося на свое место на одной из вершин эннеаграммы. Мужчина, все еще заметно волнуясь, вошел в круг, и его переполнила энергия радости, грусть уступила место ясному спокойствию, и его лицо засветилось. Голос мастера прозвучал еще раз, все замолчали, и, подав знак, он открыл круг.
Все вернулись на свои места: хакимы на окружность эннеаграммы, три женщины на свои места у стены и мужчина к месту рядом с мастером, который произнес в его сторону еще несколько слов. Мужчина склонился перед Мастером, взял его руку в свою, поцеловал и поднес ее ко лбу. Мастер полным любви жестом возложил свою другую руку на его голову. Затем, слегка сжав его плечи, поднял его и сделал знак вернуться на свое место у стены. Как только этот человек сел, другой мужчина поднялся, поклонился и подошел к мастеру.
Тот же сценарий начался снова, и это повторялось много раз в течение ночи. Каждый раз мужчина или женщина выбирали некоторых из девяти хакимов, сидящих на окружности эннеаграммы, и каждый раз различные люди поднимались из толпы, расположившейся вдоль стен, для того чтобы участвовать в сцене. В течение ночи некоторые из них засыпали, другие просыпались, но что касается меня, я был настолько заворожен тем, что происходит перед моими глазами, что даже не заметил, как прошла ночь. Рано утром мастер встал и вышел из зала, сопровождаемый девятью хакимами. Студенты монастыря оставались между мужчинами, женщинами и детьми, пока они все не разошлись. С тех пор я знаю, что в этом нет ничего сверхъестественного и что это не более чем проявление абсолютно естественной способности, присущей каждому человеку, которую он или она могут выразить при определенных условиях.
Аруахи – духи предков
Во время моего путешествия по Казахстану я была свидетелем, как через бабушку – дервиша Бифатиму Апу – духи предков передавали знания и поддержку для своих родных. Мы, паломники, а нас было от десяти до восемнадцати, ночевали с Апой под одной крышей, в большой комнате. Ночью дух давно ушедшего в мир иной человека проявлялся через Бифатиму. Она будила того, к кому он имел отношение, и шел обмен информацией, задавались вопросы и выявлялись истинные причины того, что происходило на данный момент с человеком. В конце мистического диалога этот человек под руководством Бифатимы читал мощный древний заговор или молитву, от которой мороз шел по коже.
Так одному молодому человеку, назовем его Тимуром, дух поведал, что его финансовый крах своими корнями уходит в прошлое. Один из его предков был судебным приставом и несправедливо обходился с людьми. Из-за этого Тимур еще полтора года будет влачить жалкое существование, а потом его дела пойдут в гору. Его жене сказали, что ее прабабушки по материнской линии были сильными целителями. Целительство является и предназначением Шулпан. Пока она избегает выполнения своей миссии, деньги и удача будут обходить ее стороной.
Женщине, взрослые дети которой не могли создать семью, дух предков поведал, что дети страдают от того, что ее муж отказался жениться на девушке, которую обещал взять в жены. И только в случае, если муж сможет повиниться перед обманутой некогда девушкой, судьба детей изменится к лучшему. Об этих и других примерах можно прочесть в моей книге «Записки неприкаянной путешественницы».
Почтение к умершим предкам, безусловно, существует в каждом народе. Однако лишь у казахов сохранилось понятие «шежире» – родословное древо, которое, в отличие от европейских народов, не является привилегией избранных, оно может быть применено к любому казаху, знающему свои корни. Чтобы понять суть представлений казахов относительно аруахов (духов предков), достаточно взглянуть на само шежире: это водопад имен, многочисленными ветвистыми струями ниспадающий от самых далеких предков к ныне живущим потомкам. Дело в том, что кочевники никогда не считали человека чем-то отдельным. Как ветвь не может существовать отдельно от дерева, так и человек не может жить без рода, давшего ему жизнь. В сознании кочевника понятие «я – моя семья – мой род» было неразделимым и целым. И если были в роду человека храбрые и мудрые предки (а такие были в каждом роду!), то их достоинства естественным образом распространялись и на потомков, как бы авансируя уважение окружающих, тем самым налагая на них ответственность, подвигая их «быть, как предки», заражая героизмом отцов.
Поэтому по сию пору казах почтительно склоняет голову перед аруахами. И, как говорят казахи, священное понятие «аруах» никогда не исчезнет из этих степей! Покуда будет жив хотя бы один казах! По сей день казах с гордостью произносит имя предка. Имя предка, память предка, дух предка всегда считаются священными. Казахи верят, что умершие не растворяются в небытие. Попав в мир иной, они становятся аруахами и стараются помочь своим потомкам, а также всем, кто оказывает им почтение. Гнева аруахов боялись.
Как на Западе все большую популярность приобретает метод семейных расстановок, так на Востоке, в Казахстане, распространяется все более массовое движение под названием Путь предков.
Работа с духами предков, аруахами, часто проходит в священных для казахов местах захоронения выдающихся людей, мазерах или мавзолеях, а иногда и в обычных городских квартирах. По словам Айгуль, с которой мы познакомились в Казахстане, это действо больше напоминает спиритический сеанс. Специально обученные люди или целители, обладающие этим даром от природы, входят в трансовое состояние, настраиваясь на клиента и его предков. Этих людей, женщин и мужчин, называют здесь акку (или ласково аккушки) и сункарами. Через некоторое время измененными голосами из небытия они начинают от имени аруаха общаться с клиентом, заказчиком. Человек может получить ценную информацию о причинах постигшей его беды, болезни, неудачи. Он также может рассчитывать на помощь, поддержку, исцеление или подсказку на будущее.
