Ходит он, плутает по облакам. Что такое? Ни поля, ни леса, ни речки, чтобы воды напиться.
— Эй вы, люди добрые! — начинает кричать солдат.
Явились ангелы и херувимы.
— Где я, любезные?
— В царстве небесном.
Вылупил солдат глаза от испуга.
«Боже, вот это попал! Эх, и будет мне от ротного командира. Унтер-офицер за отлучку шкуру с живого снимет».
— Помилуйте, отпустите! — взмолился солдат. — Отпустите!
Переглянулись ангелы и херувимы. Впервые такое на небе.
— Отпустите! — кричит солдат. — Меня в роте товарищи ждут. Ротный меня заругает.
Расшумелся солдат на небе.
Услышал господь:
— Что там такое? Кто там порядки райские нарушает?!
Доложили:
— Солдат.
Приказал господь бог привести солдата.
— Ты чем недоволен, служивый?
Струсил солдат при виде господа бога, а потом осмелел:
— В роту назад отпустите.
— В роту?! — усмехнулся господь.
— Ну да. Меня товарищи в роте ждут. Ротный меня заругает. Нельзя мне на небе. Отчизна моя в беде.
Присмотрелся господь, видит — не мёртвый, живой перед ним солдат.
— Тьфу ты! — сплюнул господь с досады. — Снова напутали. Гнать его с неба!
Подбежали ангелы и херувимы, столкнули солдата вниз.
Летит, кувыркается с неба солдат. Заметили черти. Подхватили, потащили солдата в ад.
— Стойте, стойте! — кричит солдат. — В роту назад отпустите!..
Не слушают черти.
Приволокли солдата к кипящим котлам:
— Раздевайся!
Привычен солдат к команде. Разделся.
— Залезай!
Забрался солдат в котёл. Спустился в кипящую воду:
— Хоть кости свои попарю.
Заулыбался, замлел солдат.
Дивятся черти: «Ну и ну! Вот так грешник в котёл попался». Тащат новые связки дров. Дуют сильнее на пламя. Вспотели рогатые. Видят, солдата огонь не берёт.
— Эй, чего там расселся!
Вылез солдат:
— В роту назад отпустите.
— Ан нет, — отвечают черти. — Полезай-ка в студёную воду.
Окунулся солдат.
Видят черти — ледяная вода не берёт солдата. Погнали на раскалённые камни. Камни ему нипочём. Голодом морят. И к такому солдат привычен. Подтянет ремень потуже, знай себе ходит по аду, пугает ружьём чертей:
— В роту назад отпустите!
Мучились, мучились черти с солдатом, другие дела забросили. Не хватает дьявольских сил. Обозлились рогатые:
— Чёрт с тобой! Ступай в свою роту.
Прибыл в роту солдат. «Рассказать или нет? — думает. Решает: — Лучше смолчу. Ротный ещё заругает. Унтер за отлучку шкуру с живого снимет…»
ИСПАНСКАЯ КРОВЬ
Быстро идут французы. Пройдены Вильна, Свенцяны, Полоцк, Гродно, Новогрудок, Сморгонь.
Растянулась французская армия. Вёрст триста по фронту. Вёрст триста вглубь.
Нелегко даётся врагам Россия.
Кони не выносят свирепых маршей — конский идёт падёж.
Люди слабеют в походах — в армии тысячи хворых.
Отстали в пути обозы: всё меньше и меньше, плоше дневной рацион.
Вступают французы в русские сёла. Вот тут-то будет пожива. Хмуро встречают французов села. Ни людей, ни еды, ни тепла. Врывается враг в города. Вот тут-то будет пожива. Голые стены встречают французов, сиротливо стоят дома. Уходят от неприятеля жители. Увозят хлеб, поджигают сено, скот угоняют в леса.
Начинается ропот среди французов:
— Где же русское масло?!
— Где русское сало?!
— Одна лебеда!
Первыми взбунтовались испанцы.
Дело было в лесу. Три дня шумели холодные ливни, хлыстом бичевали солдат. Продрогли, промокли, простыли солдаты. Съели запас сухарей.
Окружают их мрачные ели. Тучи свинцовые давят. Сырость со всех сторон.
Стали шептаться о чём-то испанцы. Вспоминают родимый дом: солнце Севильи, небо Гренады, Гвадалквивира журчащий плеск.
— Куда мы идём?!
— Зачем мы идём?!
— Нет тут земли испанской!
В испанском отряде сто тридцать три человека. Сговорились солдаты. Решили вернуться домой. Взяли ружья, походные ранцы, по-солдатски построились в ряд.
— Стойте, куда?! — кричат французские лейтенанты.
Козырнули солдаты:
— Домой!
Зашагали испанцы.
— Стойте! Именем императора: стойте! — кричат лейтенанты.
Повернулись испанцы, дали прощальный залп.
Целый день пробирались на запад солдаты. Идут, Испанию вспоминают: солнце Севильи, небо Гренады, Гвадалквивира ласкающий плеск.
Шагают испанцы. Не знают солдаты того, что грозный приказ уже отдан по армии.
Заслонили солдатам войска дорогу, перекрыли на запад пути.
Схватили испанцев, разоружили. Построили, бедных, в ряд:
— Каждый второй выходи наружу.
Вышел каждый второй. Подняли французы ружья.
— Именем императора: пли!
Грянули залпы.
Обагрила русскую землю испанская кровь.
ХЛЕБ-СОЛЬ
Решили французские офицеры сделать Наполеону приятное.
Знали они, что у русских такой обычай: встречать дорогих гостей хлебом и солью. Вот бы сюрприз императору.
Приступили французы к делу. Явились в село Прокоповичи, собрали крестьян, объяснили, в чём дело.
Жмутся крестьяне:
— Да село у нас бедное.
— Село невеликое.
— Барин к тому же сбежал.
— Но-но! — прикрикнули офицеры. — Обойдёмся без барина.
Пошушукались крестьяне между собой:
— Ладно. Будет исполнено.
Прибыли офицеры на следующий день проверить, всё ли со встречей в порядке. Смотрят — ни хлеба, ни соли нет.
Набросились французы на мужиков.
Разводят крестьяне руками:
— Да муки у нас для хорошего хлеба нет.
Ругнулись офицеры. Приказали из армейских запасов привезти муки в Прокоповичи.
Явились на следующий день. Смотрят — снова ни хлеба, ни соли.
Разводят крестьяне руками:
— Соли, ваши благородия, не оказалось.
Ругнулись опять французы. Приказали доставить с воинских складов армейских соль.
Прибывают на третий день:
— Ну как, всё ли готово?
Разводят крестьяне руками:
— С дровами, ваши благородия, худо. Нечем огня разложить.
Начинают французы терять терпение:
— Как нет?! Лес же у вас под боком!
— Так ведь то барский, ваши благородия, лес.
— Барин же ваш сбежал.
— А вдруг как воротится! Барин у нас того, строгий.
Что офицерам делать? Позвали солдат, отправили в лес, приказали рубить дрова.
Явились французы снова:
— Ну, каков получился хлеб?
Разводят крестьяне руками.
— Да что вы! — вскипели французы. — Плетей захотели? Жизни не жалко? За ослушание — смерть!
— Воля ваша, — отвечают крестьяне. — Только ведь бабы наши все, как единая, хворые, некому хлеб испечь.
Замаялись офицеры. Уж и не рады, что придумали хлеб и соль. Пришлось им срочно вызывать армейского пекаря.
Наконец-то всё в полнейшем порядке.
— Ну, — говорят они мужикам, — чтобы завтра быть чисто умытыми, чисто одетыми, девчатам ленты в косы вплести.
— Будет исполнено.
Прибывают французы на пятый день. Встречает их каравай испечённого хлеба. Запах душистый. Корка искристая. Рядом солонка стоит.
Довольны французские офицеры. Побежали они по селу собирать крестьян. Только что же такое?! Пустое село. Осмотрели избы, сараи, овины — ни единого жителя. Ушли крестьяне целыми семьями в лес.
Разразились французы страшенной бранью. Уж и так и этак поносят крестьян. Однако что же тут делать: не нести же самим хлеб и соль императору?
Сели они на коней. Едут лесной дорогой. Вдруг метнулись в испуге лошади. Грянули выстрелы. Полосанула из леса дробь: крестьянская хлеб-соль.
БУРГУНДСКОЕ
Против Наполеона сражалось тридцать казачьих полков. Приметны лихие казаки. Синие куртки, штаны с огневыми лампасами. Чёрная шапка с белым султаном. Пика, ружьё. Конь боевой. Характер бедовый. Казацкая чёлка бугром торчит.
Боялись донских казаков французы. Увидят казацкие пики, услышат казацкие гики — сторонятся. Боялись французы. А вот лейтенант граф де ла Бийянкур не боялся.
— Хотите, я вам казака пригоню живого? — заявил он товарищам.
Усмехнулись французы.
Знают кавалерийские офицеры, что лейтенант вояка неробкий. Однако такое, чтоб в плен, да живого…
— Не верите? — обижается лейтенант. — Вот честь вам моя дворянская. Вот слово вам графское. Хотите пари?
Заключили они пари. На ящик вина бургундского.
И вот лейтенанту представился случай. Смотрят французы: едет казак по полю. Едет себе, не торопится. Трубку табаком набивает.
Душа, добрый конь,
Эх, и душа, до-обрый конь!
плывёт казачий напев над полем.
