Несмотря на изначальное нежелание обсуждать жестокие перевороты, оставившие глубокие шрамы на стране, в которой родился, Арайа позже стал самым откровенным участником в группе Slayer в политическом аспекте. Хотя скорее всего было бы слишком самонадеянно делать вывод, что позднее красноречие Арайа в политических вопросах кроется в причинах, связанных с потрясением в Чили в детстве, тем не менее, данный момент вызывает у нас определенный интерес. Что же происходит с творческими порывами мальчика, покидающего свою родину ради совершенно другой среды обитания, в которой он растет и наблюдает, как его отечество полыхает огнем?
Семья Ханнемана, проживавшая в Лонг-Бич, штат Калифорния, также была не понаслышке знакома с вооруженными конфликтами, чьи старшие сыновья воевали во Вьетнаме, а дедушка прошел французскую кампанию во Второй Мировой Войне. Младший сын, Джефф, родился 31 января 1964 года, и как семья Арайа, готовился к эмиграции. Неудивительно, что воспоминания Джеффа о своем детстве включают в себя разговоры за обеденным столом о войне, танкостроении и воздушной технике. Нет никакого сомнения в том, что предмет, в котором он стал позже специализироваться в Slayer, а именно войне и агрессии, сформировался благодаря опыту, полученному в детстве.
Почти четыре месяца спустя на свет появился Керри Кинг. Как и две его сестры Карэн и Кэти (заметьте, что все имена в этой семье начинаются на К), Керри получил серьезное образование от своих родителей – авиационного инспектора и связистки, и в это образование также вошла музыка. Как Кинг рассказал автору этой книги в 2004 году, "Я не был особенно заинтересован в том, чтобы научиться играть на музыкальном инструменте, но у моего отца дома была гитара и, по его мнению, именно игра на гитаре позволила бы мне держаться подальше от неприятностей. Так я стал играть на этой гитаре. Первым моим чистым риффом стала "Children Of The Sea" группы Black Sabbath. Я помню его до сих пор".
Пока семейство Ханнеманов и семейство Кингов прокладывали свой жизненный путь в пригороде Лос-Анджелеса, а Арайа в середине 60-х годов покидали Чили, еще одна латиноамериканская семья подумывала о смене неспокойной политической системы на более легкую жизнь в Северной Америке. Дэвид Ломбардо родился в Гаване, на Кубе, 16 февраля 1965 года, а его семья эмигрировала, когда ему было всего два года.
"Мои родители отдали меня в частную католическую школу по месту жительства в Саут-Гейт, в Калифорнии" – вспоминает Ломбардо. "Когда я учился в третьем классе, мы показывали представление и поскольку я был застенчивым ребенком, я принес с собой набор бонгов и пластинку Сантаны и играл под аккомпанемент этой записи".
Для группы музыкантов, которые стали создавать музыку – чистое воплощение агрессии, нельзя не заметить, что первые песни, оказавшие влияние на ритм-секцию Slayer и остальные инструменты, были далеки от агрессивных. Арайа и Ломбардо, которые с позиции сегодняшнего дня образуют один из самых бескомпромиссных и точных тандемов бас-гитары и ударных в современной рок-музыке, с раннего возраста находились во власти музыкального свинга и умиротворенных ритмов латиноамериканской музыки. Саут-Гейт был и по сей день остается в первую очередь испанским и латиноамериканским городом, 95% стотысячного населения которого имеют латиноамериканские корни, и каждый вечер ночная жизнь города крутится вокруг клубов и баров, славящихся своей мексиканской, южноамериканской и кубинской музыкой.
В 1969 году Арайа впервые взял в руки бас-гитару, как он позже вспоминает: "Мой старший брат сам учился играть на гитаре, и я подумал, что мне придется научиться играть на басу, чтобы аккомпанировать ему. Это была главная причина, по которой я начал играть на басу, и после этого можно было играть песни вместе, совершенствуя свою технику… В то время мы разучивали песни Битлз и Роллинг Стоунз – музыку шестидесятых. Именно они вдохновляли меня на то, чтобы играть… любая музыка из шестидесятых. Все, что крутили по радио в шестидесятых. Я имею в виду мы постоянно слушали радио".
Хотя обожаемое Арайа радио, вещавшее к середине десятилетия исключительно в FM-диапазоне, передавало преимущественно звуки гитарной музыки в исполнении белых музыкантов, к 1976 году Том заиграл музыку совершенно иного направления. Ломбардо в интервью журналу Decibel вспоминает удивительное выступление молодого басиста в описываемый период, задолго до того момента, когда кто-либо из них стал мечтать о том, чтобы играть хэви-метал: "Поразительно то, что когда мне было 11 лет, я увидел, как Том играет в группе в кубинском клубе, куда обычно ходили мои родители. Ему в то время было 15 лет. Организаторы проводили воскресные концерты в три или четыре часа дня, на которых выступали различные группы для детей. Помню, как спросил его об этом событии, когда мы впервые встретились лично".
Начало было положено, и не только карьере Тома как музыканта, но и его широкому и в некотором роде эклектичному музыкальному вкусу. Являясь исполнителем вокальных партий к таким композициям, как "Necrophiliac" и "Sex.Murder.Art", Том всегда сохранял интерес к более утонченным и изысканным формам музыки, как он рассказывает автору данной книги в 1999 году: "Я написал несколько медленных, балладных композиций с парой основных аккордов – чисто для себя. Я до сих пор пою об убийствах и смерти, но этот эксперимент был в стиле кантри, понимаете? По всей вероятности эти песни ни когда не будут изданы, хотя остальные участники группы могут сказать, что песни классные, но в группе царит демократия…"
Пока Арайа джеммовал свои латиноамериканские песни, а Ломбардо играл на бонгах в средней школе, Керри Кинг был занят совершенствованием своих навыков игры на гитаре. До достижения 13-летнего возраста летом 1977 ему приходилось играть на непривлекательном для пионера экстремального металла инструменте: "Я играл на Gibson ES-175, отцовской гитаре с огромным белым корпусом".
Модель Gibson ES-175, хороший, но громоздкий инструмент, был популярен среди джаз и блюз исполнителей, однако он неплохо послужил Кингу Младшему, пока на смену этой гитаре не пришло что-то более подходящее. В случае Керри на замену предыдущей пришла первая гитара в обширной линейке BC Rich, инструменты которой идеально ему подошли. "Продав свою 1963 L Series Strat, я приобрел BC Rich Mockingbird, которая пока залась мне особенным инструментом" – вспоминает Керри. "Я увидел, что у BC Rich множество различных примочек и подумал: "Со всеми этими штуками я смогу играть любую< музыку, какую захочу". Уверен на 100%, что свернул этой гитаре гриф в первый же день".
Первой рок-композицией, которую он выучил, стала "Cat Scratch Fever" (Лихорадка от кошачьих царапин) Тэда Ньюджента, за которой последовали композиции многообещающих метал-групп того времени, вроде Judas Priest, оказавших огромное влияние на Кинга.
Подогреваемый успехом своей игры на бонгах в группе Pius X в средней школе, Ломбардо вскоре продолжил играть на ударных в начинающей школьной группе. Инструмент быстро стал его страстью, как он позже вспоминает об этом: "Обычно все начинается с того, что ты играешь дома, сводя с ума своих родителей, стуча по жестяным банкам под стереопроигрыватель, орущий на всю катушку, и используя все имеющиеся в твоем распоряжении горшки и чашки".
Два практически одновременных события определили путь развития Дейва: подарок отца в виде ударной установки Maxwin и его собственное открытие для себя двойного концертного альбома "Alive!" мультяшных монстров Kiss. Эта пластинка 1975 года выпуска ознаменовала колоссальный шаг вперед для Kiss, чья карьера находилась на грани крушения. Нью-йоркский концерт группы довольно хорошо был перенесен на пластинку, и произвел неизгладимое впечатление на молодого Ломбардо. Осведомленный о том, что непристойные рок-песни, исполненные на губительной для барабанных перепонок громкости могут способствовать приобретению бесценного опыта, Ломбардо в короткие сроки выучил композицию ‗100,000 Years‘ и начал страстно совершенствовать свое мастерство игры на ударной установке.
