Правильно расставляя ноги, можно достичь многого.
Любимец партии, которого затем расстреляли видимо из – за большой любви.
На пути к надежде и радости.
Сначала мысль устает, затем угасает дыхание.
Прозрачная нежность.
Скользнул рядом плутовато – тигриной походкой.
Скучно как – то воруют, а надо бы с выдумкой, с хитрецой.
Душа рванулась навстречу, защитить это нежное существо, такое чистое и гордое.
Две тетки увлеченно обсуждали РОЭ внуков.
Мои рассказы не для легкого чтения, они выстраданные. Мне хочется, чтобы они были пронизаны песнями, наполнены запахами, криками за окном, внезапно наступившей тишиной, всем тем, что окружает нас, было нашей жизнью.
Они жили в прекрасной стране, называемой детством.
Саврасов увидел в унылом весеннем пейзаже красоту и умиротворенность родной природы полной какой – то трогательной любви и надежды.
В нашей нежности было столько доверия, любви, желания быть одним целым. Не верилось – неужели когда – то это станет привычкой.
Пишу кровью сердца, буквально до разрыва аорты.
Улыбнись и тихо отойди в сторонку.
Что надо сделать, чтобы быть счастливым. Правильно, сделай счастливым другого.
Все причинные места крайне некрасивы, есть где поработать будущим дизайнерам.
Ее душа стремилась к чему – то чистому, нежно прозрачному.
Поговорим об аденоидах твоих и моих.
Злые и надоедливые, как летние мухи.
Наконец, скажет мне какой – нибудь редактор: от Ваших рассказов веет каким – то задором и надеждой.
Беднягу как ветром сдуло…
Зритель, прислушайся, это стучат наши сердца.
Сделай вид, что хочешь помыть пол, для начала ополосни чашку, без напоминания вынеси мусор. И все так тихо, незаметно.
Ценный совет нашему МИДу – к рождеству послать теплые стельки для супруги Обамы.
С искренней улыбкой уступи место в метро.
Отверни свою гусиную шею.
Отдать всю оставшуюся свежесть души, звенящую радость сердца.
Пронзительная свежесть утра.
При разговоре с дамой сделай вид, что хочешь встать.
И что – то говорил взволнованным задыхающимся голосом.
Вокруг всё кипело и подпрыгивало.
Он, как Амонасро в Аиде пропел-сказал: «Приблизься».
Мы торопливо шли мимо маленьких львов с хмурыми, почти человеческими лицами.
У врача – чем больше очередь, тем выше значимость, тем больше самоуважение.
Есть совершенно поразительные актеры, лучший отрывок из Кавказской пленницы – как дядя героини загоняет баранов в свой двор.
В чью – то честь гремят прощальные залпы.
Подумал о ней хорошо, потом передумал.
У Альки Ро такая хорошая фамилия – как залп орудий главного калибра.
Его лицо перекосилось, как – то странно расползлось.
У Юрия Антонова проникающий в душу русский лиризм, вне всяких таких дурацких форматов.
К вечеру настроение совсем испортилось, тут еще этот вызов в прокуратуру.
Самая дурацкая фраза в рекламе: «Но ведь Вы этого достойны». А я не достоен что – ли? До слез обидно.
День обещает быть веселым и насыщенным, вечер хмурым и унылым.
Какая замечательная команда была во времена парусного флота: «К чарке».
Галкинд по большому счету – вертоптах.
Есть неприятные фамилии: Птицеедов, Кривошеев, Криворотов, прямо трясет от отвращения.
Сверхничтожное огорчение – не пишет авторучка.
Мы познакомились в процессе производства материальных благ.
Если супруга ругает, улыбнись молодой белозубой улыбкой.
Его так и звали – Стакан Стакановичем.
Мне немножко смешно.
Кот любил сметану, хозяин – справедливость.
Вся такая из себя щелястая, крикливая.
Весь какой – то тощий, суглинистый.
Продолжение следует…
Парад банальностей из глянцевых журналов
Все мы люди, все человеки.
В. Островский.
Найтли: Я всегда делаю, что хочу.
Кейт Хадсон: Склонна надеяться на лучшее.
Пенелопа Крус: Стоит прислушаться, что говорят друзья.
Эмили Олсон: Люблю получать комплименты.
Мерил Стрип: Необходимо чувствовать любовь близких.
Сандра Баллок: Необходимо быть осторожной в высказывании оценок на людях.
Кэмерон Диас: Жду достаточно серьезных перемен в жизни.
Кейт Уинслет: Готова действовать по обстоятельствам.
Тильда Суинтон: Могу испытывать дефицит общения.
Кэтрин Хайдл: Могу попасть в зависимость от поведения другого человека.
Аманда Пит: Иду к цели невзирая на обстоятельства.
Дженнифер Энистон: Принимаю происходящее таким, какое оно есть.
Эва Мендес: Слишком много раздумываю, что можно предпринять.
В общем – титаны мысли.
Футбол, давайте поиграем
Вышел на поле, рядом все свои, там эти кони из ЦСКА, не за нас. Неловко попятился, споткнулся, неточно отпасовал. Мяч перехватили, ненарошно съездил локтем в челюсть одному фраерку, выбил четыре зуба, остальные расшатал до основания. А ты не подставляйся, не разевай рот, это тебе не балет. Задним и передним умом не подумал, отдал пас сопернику, удар – гол. По губам вижу: тренер на меня матом. Надо стараться, а то из основы вышибут. Прошел по краю, отдал Ветерку, тот ножницами и вынимай из сетки. Потом опять же ненарошно врезал мячом в нос судье. Противник воспользовался, украл мяч, опять же, нехорошо, не по – мужски. Судья не нравится, всё придирается, в такого неплохо бы из рогатки, в нижнюю часть пониже спины, чтоб не воображал… Я ему сквозь зубы посоветовал, что бы подумал о здоровье, – получай фашист гранату, дак он взял и выгнал меня с поля. Я конечно заорал:
– Не виновата я… Но ничего, за нами не пропадет.
Министр, какой он есть
Лицо должно быть сердитое, всем недовольное, кругом одни дураки.
Уметь держать паузу.
Иногда можно и даже нужно матюгнуться, не потому, что культуры маловато, а что бы быть поближе к народу. Ну не понимают у нас по другому.
При контактах с вышестоящими, обязателен доверительный тон.
– Мы то с вами все понимаем, не то, что эти дуболомы тудыть твою, совсем охренели.
При личном контакте с хорошенькими секретаршами действуй по поговорке: – Взялся за грудь, скажи хоть что – нибудь.
Принюхайся к себе
Уважаемый господин губернатор!
Большое спасибо, что Вы не помогли напечатать сборник моих рассказов. Я с Вами полностью согласен. От них за версту несет унынием, ни одной свежей, собственной, так сказать, мысли, всё как-то скукожено, тухловато, не современно, какой – то смех из подворотни, какие – то неясные рыдания сквозь немытые окна. Одно хорошо, не ругаюсь матом.
А эти объявления на воротах «сумашедшего» дома… Что смешного, что лечение надо начинать с хорошего (у меня с доброго) глотка водки. Или это измерение точного расстояния до туалета, когда на стене и так ясно и точно написано:
– До туалета 10 метров.
Какой – то у Вас странный, я бы сказал болезненный интерес к туалетной тематике…
Затем автор пишет (обратите внимание, я к Вам всё время на Вы), о дурном запахе из рта у только что покушавших пенсионеров… Можно подумать, что Вы лично благоухаете розами. Принюхайтесь к себе!!! Не нюхая скажу – ужасно. Такое впечатление, что находишься вблизи городской свалки, с разбегающимися крысами… В вашем последнем рассказе мне понравилось одно последнее слово: – Конец.
– Но Вы пишите, пишите, может быть, я подчеркиваю, может быть, кто нибудь, когда нибудь… А сейчас извините, мне пора обедать…
Это святое.
А я сижу, куру, в окно смотрю
Тут эта, Жириновский плеснул стакан сока прямо в лицо Немцову. А мне что, я сижу, куру, в окно смотрю.
Опять же Ксюха Собчак кому то привычно нахамила. Мне по фигу… Опять же сижу, куру, вокруг смотрю.
Хамлюга Филипп Киркоров ударил женщину, потом продолжил в том же духе. Мне всё по барабану, как всегда, сижу куру, в телик смотрю.
Может, хватит сидеть, башкой вокруг крутить, курить…
Протрись, умойся
Когда хозяева засыпают, все наши собираются в темный, довольно грязный уголок. Сегодня на повестке дня, можно сказать, серьезный вопрос:
– В чем смысл жизни? И нет, чтобы по теме выступать – каждый глаголет, к чему душа стремится. Выступает кочерга, мы ее между собой зовем. Зараза неумытая, всегда грязная и самовлюбленная:
– Все должны слушать меня стоя. – Ну да ишь чего захотела, раз сама вечно висит на подставке, и мы должны вытягиваться…
– Хотелось бы чего – нибудь типа марочного шампанского, а то всё грязные поленья приходится шевелить.
Старая посудная губка, Марь Иванна, разбрызгивая остатки пены вспоминает, как раньше ее мылили стиральным мылом, а все эти нынешние Фейри, не то: одни этикетки красивые. И всё трут, трут, я что из железа что ли? Эх дела наши посудные… А насчет смысла жизни… Не знаю, мы малограмотные.
Утюг наш, мы его называем товарищ Федя, любит рассказывать, как он со злости, что его вечно шваркают, прожег штаны хозяину, тот аж шипел:
