Читаем без скачивания Бразильские каникулы - Джейн Харри

Она остановила поток своих мыслей. Размышления на эту тему теперь находятся под запретом. Лаггос и все, что там произошло, осталось в прошлом. Когда-нибудь, по прошествии многих лет, она, возможно, достанет это из глубин своей памяти, отряхнет от пыли и улыбнется.

Но не сейчас. А может быть, вообще никогда, подумала Жаклин, распрямив плечи.

Сейчас надо заняться ближайшим будущим и проблемами, которые оно несет с собой. Сегодня она ляжет пораньше, чтобы завтра с утра с новыми силами взяться за трудное дело.

Сегодня я буду спать как убитая, решила Жаклин.

***

Легко сказать, труднее сделать. Жаклин провела беспокойную ночь. Она просыпалась несколько раз в холодном поту от каких-то кошмарных снов, но, когда пыталась вспомнить, что ей снилось, все образы куда-то исчезали.

Жаклин была склонна объяснить это тем, что она ночевала в своей старой комнате в доме, где в течение долгого времени чувствовала себя чужой. И вот это прошлое сыграло такую злую шутку с ее отключившимся мозгом.

По крайней мере, ее комната в отличие от всего дома не подверглась дорогостоящей переделке.

Нэнси словно задалась целью уничтожить в доме малейшие следы своей предшественницы, подумала Жаклин скорее с грустью, чем со злостью. Она не считалась ни с какими расходами, лишь бы обстановка в доме ничем не напоминала хозяину о его первой жене. Может, именно эти бесконтрольные траты привели к тому, что Реджинальд Коллинз начал испытывать затруднения с деньгами и бросился с головой в сомнительный проект.

Хотя, справедливости ради надо сказать, "Солнечная поляна" была далеко не единственным рискованным предприятием, на которое пошел ее отец. Только на этот раз его природный нюх на опасность подвел его. Но это, отметила про себя Жаклин, может случиться с любым.

Она отбросила одеяло, встала с постели и подошла к окну. На востоке небо уже начало светлеть. Прохладный утренний воздух холодил кожу, и Жаклин, на которой была лишь тонкая хлопчатобумажная сорочка, поёжилась. Она взяла со стула халат и накинула его на плечи.

В Бразилии она легко обходилась без халата. Ночи там жаркие, только в отеле, где были установлены кондиционеры, было прохладно. Каждый вечер горничная красиво укладывала на кровати ее шелковую с кружевами ночную сорочку - получалось что-то вроде веера, - на лиф клала розу, а на подушку плитку домашнего шоколада.

В таверне на Лаггосе Жаклин спала вообще обнаженной, не накрываясь даже тонкой простыней. Легкий свежий бриз, залетавший в окно с Атлантического океана, был лучше всякого кондиционера в жаркие душные ночи.

Жаклин спустилась в кухню, приготовила себе кофе и с чашкой пошла в кабинет отца. Если уж не спится, то не стоит терять время на борьбу с бессонницей, лучше потратить его на работу. Она решила внимательно просмотреть бумаги, чтобы оценить размеры ущерба, понесенного отцом. Жаклин не верила, что все безвозвратно потеряно и это конец. Реджинальд Коллинз был стойким мужчиной. Он переживет инфаркт, затем операцию и снова вернется к жизни. Поэтому она должна во что бы то ни стало спасти хотя бы небольшую часть имущества, чтобы у отца был стимул к жизни.

Кое-что Жаклин прикинула еще в самолете. Она занимала свои мысли во время полета частично из-за того, чтобы не думать о других вещах. Губы девушки искривились в горькой усмешке. Чем она лично может помочь своему отцу? Перспектива вырисовывалась неутешительная. Даже если она продаст свою квартиру в престижном районе Нью-Йорка и переедет жить в этот дом, ей все равно придется наскребать деньги, чтобы выплачивать долг по закладной. К тому же Жаклин не была уверена, что сможет вернуться под крышу родительского дома - у нее осталось слишком много плохих воспоминаний о нем.

Она была подростком и еще горевала о своей рано умершей матери, когда узнала, что отец решил снова жениться. Эта новость сильно травмировала ее душу, Жаклин считала, что отец предал ее. Это ощущение усилилось, когда она увидела его новую жену.

Оглядываясь назад, Жаклин понимала, что встретила мачеху далеко не с распростертыми объятиями.

Нэнси строила из себя великую актрису, но дальше ведущей телевикторины на третьеразрядном канале не продвинулась. У Нэнси были хорошие внешние данные - высокий рост, красивая грудь, привлекательные пухлые губки и темно-синие, почти фиолетовые глаза, широко раскрытые, как у ребенка.

Но такое почти невинное выражение лица было у нее, когда она пребывала в приятном расположении духа. Стоило же ей рассердиться, как очаровательные глазки сужались и становились похожими на глаза гремучей змеи.

Именно такие глаза были у Нэнси, когда она впервые увидела свою падчерицу. Так что враждебность исходила не только от Жаклин. Новая миссис Коллинз прямо дала понять, что ей нет дела до других женщин, особенно до девочки-подростка, которая уже начинала превращаться из гадкого утенка в симпатичную девушку. Хотя до мачехи Жаклин было далеко - она никогда не смогла бы превзойти ее ни в сладострастии, ни в умении очаровывать мужчин. Они были похожи друг на друга, как гвоздь на панихиду - абсолютно ничего общего.

Я просто мешала ей, поэтому меня надо было задвинуть на второй план, а еще лучше, вообще не замечать, с грустью подумала Жаклин.

Однажды она, поддавшись на уговоры отца, попыталась наладить отношения с мачехой, но получила от ворот поворот. В конце концов за Жаклин закрепилась репутация если не "трудного", то уж во всяком случае "лживого" подростка.

Реджинальд Коллинз, по-прежнему не замечавший, что им манипулируют, высказал дочери недовольство ее "плохим" поведением. Между ними пролегла полоса отчуждения, которая с годами только увеличивалась. Скоро Жаклин поняла, что стала нежеланной в собственном доме. Даже в такой семейный праздник, как Рождество, Нэнси организовывала поездки в горы только для себя и своего мужа.

- Дорогой, - ангельским голоском пропела она, когда это произошло в первый раз, - Жаклин не хочет проводить каникулы в компании старых ретроградов вроде нас с тобой. У нее есть свои друзья, своя жизнь. - Нэнси направила на Жаклин узкие как лезвия бритвы глаза. - Не так ли, милая?

Жаклин не хотела препираться с мачехой. Ей легче было проглотить обиду и недоумение и согласиться. У нее действительно были друзья, к которым она могла поехать, а еще дядя Артур и тетя Бетти. Их уютный особняк, где всегда царил очаровательный бардак, был ее вторым домом.

В течение долгого времени Жаклин убеждала себя, что настанет день, когда отец прозреет и поймет, что его обожаемая супруга на самом деле алчная и эгоистичная мерзавка. Но она так и не дождалась этого. Реджинальд Коллинз был так сильно влюблен в Нэнси, что не замечал ее подлости и лицемерия. А она очень умело поддерживала в нем страсть.

По мнению Жаклин, Нэнси видела в муже лишь преуспевающего бизнесмена, имеющего прочное финансовое положение и красивый дом в престижном Гринич Коннектикут. Она не понимала или скорее не хотела понимать, что компания Реджинальда Коллинза с трудом возвращалась к деловой активности после длительного застоя, а сам Реджи уже не тянул в качестве председателя Правления, и ему уже не раз вежливо намекали на добровольную отставку.

Нэнси было не до этого. Она самозабвенно играла в светскую львицу, развлекалась, устраивала вечеринки и постоянно появлялась на всевозможных пати и коктейлях, где собирались сильные мира сего. Даже после того, как Реджинальд вышел на пенсию, она и не подумала изменить привычный образ жизни или хотя бы сократить свои непомерные расходы.

Пол Браун появился вовремя со своим заманчивым проектом, который обещал чете Коллинзов моментальное обогащение. Жаклин понимала, насколько этому молодому ловкачу было легко соблазнить ее мачеху.

Я сама собиралась бросить все - работу, друзей, независимость, так что не мне судить Нэнси, подумала она, вспомнив недавние события.

В последние два года ее общение с отцом ограничивалось редкими обедами в одном из ресторанов Нью-Йорка. Разговор получался немногословным и натянутым.

Возможно, мне следовало проявить инициативу, думала Жаклин, глотая горячий кофе. Надо было лицемерить, притворяться, что я люблю Нэнси. Может, даже попытаться найти в ней какие-нибудь положительные черты. Свое же истинное отношение к ней держать при себе - в конце концов, она любила отца и он был счастлив с ней.

Только Жаклин никогда не верила в это, но она не шла на сделку с совестью лишь потому, что не хотела получить подтверждение своим мыслям.

Жаклин вздохнула и снова уткнулась в бумаги.

Какой толк ворошить прошлое? Надо заниматься настоящим и постараться спасти то, что еще можно спасти, чтобы обеспечить отцу дальнейшее достойное существование.

Она работала два часа без перерыва, но выводы, к которым пришла, оказались неутешительными. Получалось, что у отца на жизнь оставалась только пенсия, которую выплачивала его компания. Все остальное, чем он владел, было продано для того, чтобы он смог стать основным держателем акций "Солнечной поляны", этого журавля в небе. Кроме того, он серьезно влез в долги.