Юля спала невдалеке от речки, впадающей в море. Она тоже поленилась ночью одеваться и сейчас жалась комочком, но даже и не думала просыпаться. Опасаясь за ее здоровье, я сам разбудил ее, раз дождь не смог сделать это без моей помощи. Разбудив девушку, я подождал пока она оденется, а потом понял причину своего страха, – запах тления.
В отличие от меня, Юля сразу опознала этот запах. А потом сонные и голодные, мы стали соображать, что делать дальше. Я предложил отправиться по домам, но Юля (умная, блин) возразила.
– Там нас в первую очередь искать станут. Да еще и родителей подставим. – Тогда мы еще не знали о ночных событиях.
– Что тогда делать будем? Под дождем, знаешь ли, уюта нет.
– За городом есть моя дача. Родители подарили ко дню свадьбы. Но до нее почти двадцать километров.
– Круто!
– Пойдем, а то еще замерзнем…
Мы прошли пляж, преодолели мост и вышли в город. Вонь стояла неимоверная. От нее мутило все время нашего пути, мы еще не встретили ни одного живого человека. Юля вдруг прикрыла рот рукой, ее глаза расширились от ужаса. Я проследил за ее взглядом, но ничего страшного не заметил.
На стене дома висело объявление типа «с такого-то по такое-то число на дому и во всех рабочих учреждениях будут производиться прививки, в связи с новым вирусом…». Дальше я читать не стал, ибо увидел то, что на самом деле испугало Юлю: над окнами первого этажа вся стена была заляпана кровью.
Почему именно кровь, а не краска? А потому что в середине этой «художественной самодеятельности» было впечатано нечто, отдаленно напоминающее человека. Я чуть не ляпнул «ничего страшного», но вовремя вспомнил, что произошло с Юлиной дочкой, труп которой я, к счастью, не увидел.
– Пойдем на вокзал и там вдоль рельс по прямой, идти будет легче, – сказала Юля, – но давай пойдем через такую же школу, возле которой стоит церковь.
Я удивился этой просьбе, ибо этим путем добираться до вокзала дольше, чем, скажем, по прямой от моста через речку, но лишь согласно кивнул.
До школы осталось пройти один квартал. За час пути, мы никого не встретили, и мы с Юлей стали нервничать. В городе стояла неестественная тишина. Вонь стояла удушливая. По обе стороны дороги, по которой мы топали, выстраивались старые пятиэтажки.
И вот из подъезда одной такой пятиэтажки вышел полноватый старик в костюме-тройке к моей несказанной радости. Из кармана его пиджака вываливалась пачка «Мальборо».
Но присмотревшись к старику, я понял, что он вряд ли когда-то закурит. Ибо без нижней челюсти, я думаю, курить весьма затруднительно.
– Чего встал? Руки в ноги и бегом отсюда, – прокричала Юля с ноткой истерики в голосе.
Но я поступил необдуманно. Клянусь, что все так и было. Почти сутки я не курил…
Разбежавшись я прыгнул на зомби, ударил его в грудь ногой, подхватил выпавшую пачку сигарет, схватил за руку обалдевшую Юлю, и мы побежали к школе. Сигареты оказались настоящими, без акцизки и без единой русской буквы. Нет, русские умеют делать сигареты, как и многое другое, но вот подделывать они умеют плохо…
Возле школы был перекресток четырех дорог, и нам пришлось остановиться в его середине. Юля хлопнулась в обморок. Я едва успел придержать ей голову. Точнее не придержать, а подставить свой кроссовок сорок первого размера (лучше о кроссовок, чем об асфальт). Меня спасло лишь то, что я закурил…
Со всех сторон наступали зомби. Около тысячи ходячих мертвецов каким-то образом почувствовали нас. Увидеть тысячу зомби вполне достаточно, чтобы благополучно скончаться от инфаркта. Не рассчитывая силы, я похлопал Юлю по лицу (бил вроде аккуратно, но Юля все равно жаловалась на отсутствие трех зубов).
Поддерживая Юлю под руку, мы побежали сквозь кустарники к школе. Она была заперта. Но к окну второго этажа тянулись ветки сосны. До первых веток было почти два метра. Уже потом, когда все кончилось, я не смог повторить трюк, который мы проделали с девушкой. В мгновение ока мы добрались до этих ветвей, потом я прыгнул ногами вперед, выбил стекла (слава Богу не было решеток) и очутился в каком-то кабинете.
Конец ознакомительного фрагмента.
