И подвесившаяся личинка, и куколка легко могли оказаться добычей еще не окуклившихся личинок. Снова приходилось размещать и пересаживать моих жилиц, чтобы часть их не пострадала от чрезмерного аппетита соседок.
Жизнь куколки коротка: всего около недели.
Уже с четвертого дня я начал старательно следить за куколками: температура сказывается на сроках выхода жука, и коровки могли появиться уже через четыре дня после окукливания личинки. Дни стояли жаркие, и даже ночью тепла хватало с избытком.
Первого жука я увидел на пятый день. Должно быть, он только что выбрался из куколочной оболочки. Голова, грудь и ноги у него были почти черные, на переднеспинке виднелись обычные белые пятна. Но надкрылья были совсем бледные: почти белые, они чуть отдавали розовым цветом. Ни одного пятнышка на них не было.
Коровка сидела на куколочной шкурке совсем неподвижно. У меня не было времени следить за ней не отрываясь, и я подходил к садку примерно один раз в час.
Надкрылья коровки темнели и крепли очень медленно. Черные точки на них начали проступать, еще когда надкрылья были совсем бледными.
Первой появилась общая точка на шве, сзади щитка, и почти одновременно с ней — самая задняя точка на надкрылье. Последней была передняя боковая точка. Темные пятнышки чуть намечались на бледном фоне, постепенно темнели и темнели, становились все более четкими. Понемножку делался ярче и фон: надкрылья не только окрашивались, но и твердели.
Коровка вышла из куколки к вечеру, и только на следующий день она оказалась вполне окрашенной. Ее первой едой была шкурка куколки. Съев ее, коровка заползала по садку в поисках пищи.
Я подставил ей лист, облепленный тлями, и она принялась за них. Она съела тлей и со второго листа и, немножко передохнув, перебралась на третий… Коровка не отказалась от тлей и на четвертом листе.
Одна за другой появлялись молодые коровки в моих садках и баночках. Каждая их них, окрепнув и окрасившись, принималась за еду, начиная с куколочной шкурки. Впрочем, такое начало обеда было совсем необязательно.
Дав жуку окрепнуть, я подрезал ножницами основание куколочной шкурки, и она упала на дно садка. Первое блюдо молодого жука исчезло, но он обошелся и без него: начал сразу с тлей, со второго блюда.
По-видимому, шкурка оказывалась первой едой просто потому, что она была тут же, возле жука.
Я только что сказал: «дав жуку окрепнуть»… А почему бы не убрать шкурку и раньше, зачем ждать, пока жук окрепнет?
Причина для этого была.
Не я придумал этот опыт: об одном из таких наблюдений было напечатано еще в те годы, когда я был восьмилетним мальчишкой. Прочитал я о нем много лет спустя, уже студентом, а проделал-повторил его и еще позже.
Только что вышедшая из куколки, мягкая и еще не окрасившаяся коровка не ползает. Она сидит неподвижно, словно дожидаясь, пока ее платье получит свой окончательный цвет.
А если спугнуть ее, заставить ползать? Что тогда?
Удивительное дело! Спугнутая коровка начинает ползать: ее ноги достаточно крепки для этого. Она ест: куколочную шкурку, тлей, что окажется тут же из съедобного. Покровы ее тела и надкрылья постепенно твердеют. Но пятна на надкрыльях… какие были пятна, когда коровку спугнули, такие и останутся. Появились уже все пятна — все и будут. Появилась только часть их — остальных не дождешься.
Я потревожил коровку, когда она только что вышла из куколки. У нее еще не было ни одного пятна. Она так и осталась без пятен. Да и окраска надкрылий у нее оказалась не обычной желто-красной, а какой-то тускло-бледной: жук выглядел недоокрашенным.
Я тревожил коровок и в другое время. Если пятна у жука уже проступили, но были еще тусклыми, то они не становились яркими и резкими. Всякий раз окрашивание словно замирало, и всякий раз надкрылья не получали обычной крепкости.
У меня были куколки и другого вида коровки: двуточечной. У нее на желто-красных надкрыльях всего по одной черной точке. Эти коровки гораздо мельче семиточечной, а искать их нужно на деревьях. И они тоже оставались недоокрашенными, и у них пятна то не появлялись совсем, то оказывались нечеткими.
Это явление мало исследовано и здесь можно сделать ряд интереснейших наблюдений. Для этого совсем не нужно выращивать личинок, выводя их из яиц. Достаточно наловить крупных, почти взрослых личинок, а еще проще — набрать куколок.
Хищные коровки — жуки и личинки — истребляют множество тлей и их родни, еще менее подвижных червецов и щитовок.
Поищите на капустных грядках тлей. На капусте живет капустная тля: она портит кочаны, и с ней нужно бороться. Найдете тлей на капусте, наловите сколько-нибудь коровок или их личинок. Пустите их на капусту. Последите, скоро ли они очистят ее от тлей.
Тли живут и на других огородных растениях. Они нередки на молодых побегах яблонь и груш, иной раз облепляют листья на молодых веточках сливы. Нападают тли и на садовые цветы. Многие любители комнатных растений жалуются, что никак не могут справиться с тлями.
Наловите коровок и напустите их на тлей. Они быстро очистят от них растения.
У мандаринов и других цитрусовых, у яблонь, груш, слив, у чайного куста есть на юге опаснейшие враги: различные виды червецов и щитовок. Бороться с ними при помощи всяких ядов трудно, и химия мало помогает здесь садоводу. К тому же яды вредны. Коровки оказались прекрасными защитниками и чайного куста, и мандаринов, и яблонь. На разные виды червецов и щитовок нападают и разные виды коровок: на одних — местные, на других — привезенные из далеких стран. Коровки охраняют нам мандарины и чайный куст на Черноморском побережье Кавказа: австралийская коровка родолия стережет мандарины, местная коровка хипераспис оберегает чайные кусты.
Кто пробует еду ногой
Траурница — одна из самых крупных наших дневных бабочек. Кто хотя бы раз увидел ее, запомнит навсегда. Она вишнево-черная, с широкой кремовой каймой. Около каймы ряд маленьких синих пятнышек.
Бабочка появляется во второй половине июля, в самом начале августа и летает до октября. Захолодают ночи, и траурница прячется на зимовку. Заползает в дупло, под отставшую кору пня, в глубокую расщелину упавшего дерева и там, плотно сложив крылья и поджав ножки, засыпает на всю зиму. Весной она полетает с месяц, отложит яйца и умрет.
Летом и в начале осени траурницу обычно видишь возле берез: на опушке, в редком лесу. Она садится на стволы, иногда на землю около дерева. На цветах ее увидишь редко. Зато если из березы течет сок, то траурницы обязательно здесь будут. Прилетят они и к соку, вытекающему из дуба.
Вместе с траурницей летает и адмирал, но появляется он летом чуть раньше.
Этот окрашен ярче траурницы. У него на черных крыльях киноварно-красные полоски: кайма на задних крыльях, косая полоса на передних да еще белые пятнышки на переднем углу.
Адмирал садится на цветы гораздо чаще траурницы. И все же, если вам нужна эта бабочка, ее нужно искать не на цветах. Около берез или дубов, из которых течет сок, около стволов деревьев по опушкам и просекам, на грязи лесных дорог и на сыром песке возле ручья — вот где увидишь адмирала. Встречается он и около жилья: его гусеницы кормятся крапивой.
Траурница, адмирал, дневной павлиний глаз, крапивница, переливница, ленточник, перламутровки и шашечницы — все это бабочки из семейства нимфалид. И для всех них характерно строение передних ног: они недоразвиты, их лапки коротенькие, без коготков.
Ротовые части нимфалид, как и большинства бабочек, изменены в длинный хоботок. Он свернут спиралью, а когда бабочка сосет — развертывается.
Пища бабочек, как правило, жидкая. При помощи хоботка они сосут сладкий сок цветков, некоторые — сок, вытекающий из пораненных деревьев, из опавших спелых плодов. Бабочку можно накормить и просто сладкой водой.
Когда траурница развернет свой хоботок?
Вот опустилась, села около лужицы воды. Хоботок свернут. Бабочка не собирается пить, она просто отдыхает или греется на солнце.
Траурница села возле сока, текущего по коре дуба. Хоботок быстро развернулся, бабочка начала сосать сок. Очевидно, она как-то отличила воду от сладковатого сока.
Сок, вытекающий из березы или дуба, сильно пахнет. Бабочка могла узнать его и по запаху. Но сладкая вода ничем не пахнет, ее не отличишь по запаху от простой воды. И все же траурница отличает сладкую воду от несладкой: сосет сладкую воду, не развертывает хоботок, если ее угостить простой водой. Правда, если она не хочет пить.
Усиками бабочка воду не трогала. Значит, не усики помогли ей узнать вкус воды. Она не опускала к воде голову. Очевидно, и не ротовые части осведомили ее о том, что вода — сладкая.
