- О Боже, что я делаю… Послушайте, Беляев… Придите ко мне на помощь….
Ни одна женщина не находилась еще в подобном положении.
Но всему в этом мире отведен свой срок, а представлениям – и подавно.
Когда они покинули театр, на улице их поджидал вполне обыкновенный
сюрприз: город был охвачен густой синевой вечера, а пути таким, как они поздним
гулякам были проложены то желтым, то голубым электрическим светом. Они прошли
сотню метров по иллюминированному витринами проспекту, пересекли на глазах
теревший свои очертания сумрачный парк, болтая о всяческой ерунде, все больше
как бы обмениваясь впечатлениями о спектакле.
- Конечно, это не столичная постановка, - легко удерживая Его под руку,
напевно тянула она слова, - но, согласись, режиссер очень тонко почувствовал
тургеневский язык, тургеневскую поэтику языка.
- Знаешь, вообще-то я не такой уж суперзнаток театра, - в тон ей неспешно,
негромко, но очень ласково говорил Он. – Я последний раз в театре был лет десять
назад. Так что, спасибо тебе за то, что просветила меня.
- Ну зачем ты так говоришь, я же вижу, у тебя есть вкус…
Тут Она судорожно вздохнула, остановилась, едва не повиснув на Его руке, и
прикрыла глаза ладонью.
- Что такое? Что случилось? – заволновался Он. – Тебе плохо?
- Нет-нет, ничего, - торопливо проговорила Она, резко отнимая руку от лица. –
Так…
- Нет, ты с этим не шути. Если плохо…
Но Она уже сделала шаг, и сероватый свет неонового фонаря оживила Ее
улыбка.
- Я хотел это… - продолжил Он. – Думал, мы в какой-нибудь ресторанчик
закатимся. Хоть ненадолго.
- Ой, нет-нет… В ресторан… Нет, - мелко затрясла Она своей пушистой
головкой. – Лучше… Если ты никуда особенно не торопишься, проведи меня до
дома. Нет, вообще-то все в порядке…
- Конечно. Конечно, - энергично закивал Он, крепко прижимая к себе Ее руку. –
Я, просто, думал, мы могли бы где-нибудь перекусить…
- Ой, какая же я недотепа! – вновь остановилась Она, резко развернулась к
Нему и, выбросив вперед гибкие полные свои руки, будто хотела коснуться ими Его
лица, но, вовремя спохватившись, как бы оборвала эту попытку. – Ты же с работы!
Ты же столько часов ничего не ел!
- Да нет… Я вовсе не голодный, - довольно разулыбался Он, очевидно
польщенный Ее заботливостью. – Пойдем, пойдем, тебе сейчас точно нужно домой.
- В принципе… - как-то вдруг очень просто и светло заговорила Она, не
растягивая слов и не играя интонациями. – Хлеб, сыр у меня есть. Немного ветчины.
Еще оливки. Испанские, с паприкой. Вино есть белое. «Совиньон».
…………………………………………………………………………………………………………
……………………..………………………………………………………………………………….
В половине восьмого голосом механического сверчка заныл будильник. Он
подскочил на кровати, недоуменно озираясь.
- Ты-на-ра-бо-о-ту?.. - послышалось рядом.
С незнакомых золотистых часов с маятником на розовой полосатой стене Он
перевел недоуменный взгляд на раскидавшуюся подле женщину и неуверенно
произнес:
- А-а… Да.
Опустил ноги на пол и завертел головой в поисках деталей собственного
гардероба. Все эти самые детали валялись почему-то по разным углам комнаты в
самом непотребном виде, так что Ему даже при очевидной спешке потребовалось
минут пять, чтобы собрать и облачиться в них.
Женщина тем временем, кокетливо натянув до глаз простыню, наблюдала за
его действиями.
«Ой, надо встать… Надо встать и приготовить ему что-нибудь поесть, что
ли…»
- Погоди, я сейчас приготовлю тебе завтрак, - сонно протянула Она.
- Нет-нет-нет, времени уже не остается, - бросил он, выбегая из комнаты.
- Где тут у тебя ванная?
- Та-ам… - сладко потягиваясь, простонала Она.
Когда кое-как причесанный и умытый Он выбегал из ванной, Она встретила его
в полупрозрачном кружевном пеньюаре, приблизилась вплотную и принялась
оглаживать мятые лацканы пиджака.
- Это было великолепно, - продышала Она ему в шею.
«Куда же он торопится? Куда же он так торопится?! – жаркие мысли в
одночасье унесли Ее сонливость. – Если он уйдет… Если он вот так уйдет… Хотя бы
телефон. Ну, хоть что-то!»
- Да, все было…да, - тщился Он попасть в ноту ее голоса, замедленно
отступая на полшага и глядя все тем же каким-то озадаченным взглядом, точно не до
конца узнавая Ее. – Ты просто супер!
«Вот только еще из-за тебя на работу опоздать не хватало, - торопился Он
унестись отсюда мыслью туда, где привычно поджидала его клавиатура компьютера,
принтер и вороха мыслепоглощающих бумаг. – И зачем только я вино с водкой
мешал? Да и все остальное... Как говорится, уйти и забыть».
- Но мы еще увидимся? – загадочно шептала Она.
Они были уже у порога.
- Что ты, конечно!
Он поцеловал Ее в угол рта, точно промахнулся в спешке, и выскользнул за
дверь.
«Мы никогда больше не увидимся… Никогда, - вздохнув, Она притворила
унывно проскрипевшую дверь. – Это ясно. Ну и подумаешь. Мужик так, ниже
среднего. И там ничего не было».
А за окном разгоралось новое утро. На востоке и без того нарядное жемчужно-
розовое переливчатое небо было украшено маленькими облачками с перистыми
иглистыми кромками. Подсвеченные палевыми лучами зари, они, подобные
изощренному баккара, напоминали стеклянное кружево. К центру небосвод менял
краски на более холодные голубоватые, а на западе и вовсе становился скучно серо-
синим. Здесь были рассыпаны те же фигурные облачка, но белые, лишенные
магической поддержки солнечных лучей, они были совершенно плоскими, словно
наляпанные бездарным мазилой.
Document Outline
Виталий Амутных
