Наша с вами инспекция будет хорошим вкладом в утверждение закона об охране животного мира. И уже действием по закону. Ждем писем.
Фото из архива В. Пескова. 6 марта 1980 г.
Она идет…
(Окно в природу)
В Женеве уже много веков на особой дощечке, хранящейся в ратуше, отмечают приход весны.
Делается это покоряющее просто: служащий ратуши открывает окно и глядит на растущие рядом каштаны. Появились листочки — на доске помечают: пришла весна. Конечно, в ратуше есть современные календари, барометры и хронометры, но есть и поэтичная дань старине — дощечка.
На Аляске приход весны определяют иначе.
В лед на Юконе забивают колышки и прочными нитями соединяют с часами на берегу. В этом краю весна так долгожданна и так желанна, что вся Аляска включается в азартное состязание — возможно точнее определить час прихода весны. Как на конных бегах, делают ставки. Крупные выигрыши ожидают тех, кто точнее других угадает момент, когда тронется лед на Юконе.
В Антарктиде весну приносят пингвины адели. Прогрелись торчащие изо льда камни, где можно (из камней же!) построить гнездо, и вот они появились с севера, нелетающие птицы. Бывает это в ноябре месяце. (В Южном полушарии все «кверху ногами».)
В широтах средних приход весны связан с прилетом птиц. Для одних весна — появленье грачей, для других — жаворонков. Потом — скворцы, журавли, аисты, соловьи, кукушки — это все ранние или поздние гонцы весны.
Однако и те, кто коротал с нами зиму, тоже оповещают: весна идет и уже близко. На припеке среди дня орут петухи. Сходят с ума воробьи.
Синица уже не просителем тенькает у окошка. Поет. Да так пронзительно звонко, что хочется замереть и слушать, слушать. В прилесных поселках ямщиком свистит поползень. В лесу в затишье бормочет сойка. И со дня на день следует ждать песню безголосого дятла. Отыщет дятел сухой упругий сучок, и уже не «тук-тук» в поисках червячка, а звонкая барабанная дробь влюбленного сердца пронесется над лесом.
Или последим за вороной. Казалось бы, серая проза. Ан нет. Эта птица одной из первых чувствует приближение весны. Есть у меня в подмосковном лесу местечко — на вырубке, обойденные топором, растут, почти что обнявшись, две осинки и две сосны. Лыжня проходит как раз мимо них. И каждый год в марте вижу на одном и том же суку ворону. Она не каркает, она поет! Распуская хвост, кланяясь лисьим следам на ослепительно белом снегу, забыв о вороньих хитростях и делах, птица вещает о чем-то сильно ее волнующем. Лыжи у меня еще натерты мазью «минус 2 — минус 7», но если ворона заняла свое место между двух сосен и распускает под песню хвост, значит, скоро лыжам на отдых.
В этом году приход весны отмечен еще и редкой небесной иллюминацией. В погожий вечер на западе (обратите внимание!) яркой лампочкой сияет исключительной величина звезда. Это Венера. Обернетесь назад, на востоке — тоже две очень заметные звезды.
Нижняя красноватая — Марс, выше белым светом сияет Юпитер. На востоке виден также Сатурн…
Вчера я позвонил другу в Женеву: «А как там с листьями на каштанах?» Отвечает: «Трудно поверить — снег! Метель настоящая. А было уже двадцать тепла. И в ратуше уже не раз открывали, наверно, окошко. Это бывает в Женеве…»
Это везде бывает. Но неизбежно приходит день, когда зеленеют каштаны, тополя и березы. Ах, как звонко — в открытую форточку слышно — поет синица!
Фото автора. 19 марта 1980 г.
Альпы
Рассвет мы встречали на шоссе за Женевой.
Как на фотобумаге в проявляющей жидкости, из темноты неясно и робко проступали деревья, дома, колокольни. А когда совсем рассвело и ветерок сдвинул в сторону редкие облака, мы увидели горы — подсиненная темень лесов на склонах, сиреневый камень выше лесов и белые флаги снега. И дорога потянула наши зеленые «Жигули» выше и выше — мимо озер, водопадов, мимо маленьких деревушек, пастушьих хижин и туристских приютов, через тоннели, мосты, эстакады и самую середину Альп.
Большая половина Швейцарии — горы. Когда летишь над страной, кажется, что самолету негде тут сесть. И в самом деле возникла недавно нужда расширить Женевский аэропорт — пришлось просить Францию прирезать полоску ровной земли, а немаленький город Базель не имеет вовсе равнинного места для самолетов.
Аэродром построен во Франции и пассажиров возят через границу автобусами.
Горы — это и богатство, и известная бедность страны. Угля, металлов и минералов Альпы для Швейцарии не припасли. Хозяйству сельскому горы дарят лишь знаменитые пастбища.
Но бегущая с кручей вода — это огромный запас энергии, и швейцарцы ее почти полностью обратили себе на службу. Проезжая горами, постоянно видишь на кручах опоры электролиний — страна не только полностью обеспечивает себя электричеством, но и производит его на продажу…
Второе богатство Швейцарских Альп — их красота. Сотни тысяч людей со всего света едут сюда полюбоваться чудом природы. Это паломничество уже давно приносит большие доходы. «Швейцария подобна красивой девушке, у ног которой постоянно поклонники», — написано в одной книжке. К этому можно добавить: много разбогатевших людей хотели бы «обвенчаться» с этой красавицей — переехать сюда на жительство. Строгий закон ограждает, однако, страну от желающих тут поселиться.
И лишь очень тугой кошелек или громкое имя позволяют осесть в альпийской республике.
У нас на пути, у Женевского озера, был городок Вевей, в котором долгое время жил бежавший от гонений Америки знаменитый актер и кинорежиссер. Он жил затворником в увитом плющом небольшом доме. И похоронен тут же, рядом, на маленьком кладбище, со всех сторон зажатом домами. Всем известно похищение этого человека из-под могильной плиты. Мы проезжали, когда он вновь обрел тут покой.
Гроб из-за боязни повторения кощунственных грабежей залили в земле цементом. А сверху — цветы и розовая плита мрамора с надписью «Чарли Чаплин».
Мы постояли у этой могилы, наблюдая, как небольшая птичка искала в траве козявок. Недавние страсти успели утихнуть. И мало кто знает, проезжая вдоль знаменитого озера, что рядом почти с дорогой покоится прах человека, заставлявшего мир грустить и смеяться.
А горы… Они равнодушно встретили появление тут знаменитого лицедея и так же равнодушно его проводили. Человеческий муравейник у их подножья суетится, густея, уже тысячи лет, а горы… кто заметил в них какие-нибудь перемены? Так же, как во времена кельтов и римских легионеров, сияет снегом Монблан, так же дразнит альпинистов дикой своей красотой каменный зуб Маттерхорна.
По хозяйским делам человек подымался всего лишь до горных лугов (во всех горах мира их называют альпийскими). Любопытство вело его выше, в каменный пояс гор. Желанье же себя испытать побуждало людей стремиться к вершинам. Спорт смельчаков — альпинизм называется так потому, что зарождался тут, в Альпах.
Сейчас на земле почти не осталось горных вершин, человеком не покоренных. И всюду покоряющий горы называет себя альпинистом, и палка, на которую он опирается, называется альпенштоком (альпийская палка).
Однако вершин во всем достигают немногие. И тут, в Альпах, обычная жизнь кипит у подножья, подымаясь в крайнем случае до перевалов, чтобы снова скатиться вниз по другую сторону гор. Когда-то и этот путь был только для смельчаков. Пешим ходом, с поклажей на спокойных бесстрастных мулах шли из стран Средиземного моря в Северную Европу торговцы, воины, богомольцы. Путь их лежал через Швейцарские Альпы, через их знаменитые перевалы: Сен-Готардт, Сен-Бернар, Симплонский перевал. На перевалах путников поджидала суровая непогода и, случалось, грабители. Но тут же издавна существовали приюты и спасательные службы с собаками, способными отыскать человека в снежных завалах.
В войнах и стычках на перекрестке Европы альпийские перевалы всегда были стратегически важными точками. Через Альпы, известно, шел на слонах Ганнибал (это было явление древнего века), а без малого двести лет назад в суровое время года через Альпы провел русских солдат Суворов.
Цель нашего путешествия на «Жигулях» — Сен-Готардтский перевал и Чертов мост в Альпах, известный нам со школьных учебников.
Чертов мост. Сегодня тут действуют два моста.
* * *
Там, где раньше были лишь тропы для пешеходов и мулов, сейчас в горы ведет множество разных дорог. Раза три мы видели: вверх тянул с десяток вагонов электровоз. Каким же образом — вверх? И как этот поезд скатится вниз?
Очень просто — у железной дороги три рельса, средний — зубчатый… Много дорог канатных.
С подвесными вагонами и открытыми креслами для туристов, с крюками, на которых высоко над долиной к бетонной дороге проплывает бревно с лесосеки, контейнер с сыром и маслом с горного пастбища, спеленатый стог сена, вязанка дров — канатных дорог в Швейцарии тысячи. Их недешево строить, как, впрочем, любую дорогу в горах, но удобство их тут проверено, и они окупаются очень быстро.
