Пока я обдумываю, как её успокоить и под каким предлогом, не демонстрируя лица дочери, улизнуть из ресторана, проклятый Коржик решает сделать, на его взгляд, классный комплимент.
– Какая чудесная девочка, – произносит аниматор. – И так похожа на папу.
Взгляд Алиева припечатывается к Миюше, его плечи в мгновение тяжелеют, а по лицу проплывает тень непонимания, мгновенно сменяющаяся лютым бешенством.
Твою мать!.. Этого-то я и боялась.
Глава 3. Элина.
Взгляды присутствующих устремляются к Алиеву, который нависает над трехлетней дочерью, а мое лицо мгновенно покрывается красными пятнами.
– Это не ее папа, – быстро поправляю, забирая Мию со стула.
– Простите, – выдает Коржик и смывается.
В сторону Руслана больше не смотрю, что я там замечу? Злиться на меня у него есть все основания. Это я во всем виновата. Но видит Бог, я ни секунды не пожалела о своих прошлых поступках. Пораженную Ксению с Глебом Константиновичем тоже стараюсь не замечать.
Мне кажется, я сейчас сгорю со стыда. Судя по тому, как внутри всё клокочет и дымится, я уже сгорела.
Бегу по коридору в сторону гардероба, держа в руках самое ценное. Он не должен был догадаться!
Но он ведь не дурак?
Руслан Алиев кто угодно: противный бабник, ненавистный обманщик. Но точно не дурак!
Мия как две капли воды похожа на него. Настя, моя подруга и сегодняшняя именинница, сразу все раскусила, я же видела. Всю жизнь ей буду благодарна за то, что она смолчала и не проронила ни слова Андрею, своему мужу. Они с Алиевым лучшие друзья ещё со школы.
Хотя, зная Настю, даже не представляю, насколько ей было тяжело что-то скрывать от самого родного человека. Моральная сторона вопроса слишком не однозначна.
У выхода моего плеча касается тяжелая ладонь.
– Уже уходишь, Элина? – цедит сквозь зубы Руслан.
– Да, нам пора, – отзываюсь дрожащим голосом.
Мне кажется, следующую фразу слышат даже в соседнем здании:
– Ты сказала тогда, что это не мой ребёнок?!
Его злость такая вязкая и ощутимая, что я проваливаюсь в нее с головой. Тону в собственном ужасе.
– Я сказала то, что ты хотел услышать! – произношу дрожащим голосом.
Он переключает взгляд на Мию, которая испуганно взирает на отца глубокими серыми глазами.
– Я тебя сейчас прибью, – сдавливает мощные кулаки.
За гулом в ушах я слышу треск его зубов. Пялюсь в вырез мужской рубашки, не смея поднять глаза. Ярости вокруг так много, она словно радиоволны отталкивается от его мощного тела. Мия тут же это чувствует, её розовые губы раздуваются, и она истошно вопит на весь коридор ресторана.
Чёрт.
– Ну ты чего, моя маленькая? Ш-ш-ш, – шепчу доче, стараясь успокоить, снова перевожу взгляд на взбешённого Алиева.
Во мне зажигается материнский инстинкт, разъяренная тигрица, у которой обидели ребёнка. От силы этих эмоций ступор моментально улетучивается.
– Ты нас пугаешь, Руслан! Остановись.
Он пялится на Мию, глаз не отводит. Лицо постепенно смягчается, но я знаю, что это только обманчивая уловка с его стороны.
– Пугаю? Дрожи от страха, Рихтер, – тянет сквозь лживую вымученную ухмылку. – Я тебя уничтожу.
Сердце сдавливает трепетом и обидой. Уничтожит?
– Не смей угрожать мне, – шепчу, крепче сжимая в руках дочь.
– Оставайся здесь, – выговаривает, с отвращением озираясь. – Я уеду. Иначе что-нибудь сделаю с тобой.
Распахивает дверь, но вдруг разворачивается:
– Я приеду завтра. Не надейся, что это тебе сойдет с рук.
– Не смей мне угрожать, Руслан! – воспроизвожу ещё раз чётче, чувствуя, как по щекам льются досадные слезы.
Он кружит по моему лицу глазами, словно упивается моим состоянием.
– Попробуй только не открыть дверь, – предупреждает грозно. – Я тебя теперь везде найду.
Да пошел ты!
Руслан удаляется, а я так и остаюсь стоять посреди коридора с Мией. Поглаживаю ее по спинке, приговаривая ласковые слова, которые вырастают сами по себе изнутри.
Вернуться сейчас в зал?
Да ни за что на свете!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Выходя из ресторана, встречаюсь с семейством Громовых младших. Сквозь слезы замечаю, что Настя сияет в милом платье для беременных, Андрей, как обычно, чуть мрачноват. Рядом шагает Мирон, их четырехлетний сын и главный обожатель моей дочери.
– Моя Ми-ия, – радостно кричит мальчик.
– Элин, что произошло? – обеспокоенно спрашивает именинница.
– Ничего, – мотаю головой. Слезы тормозить всё еще не выходит.
– Куда ты в таком состоянии? Я тебя не отпущу. Давай сюда Мию, они с Мирошей поиграют.
Немного подумав, вручаю дочь Андрею в руки.
– Заходите пока. Мы сейчас подойдем, – говорит Настя супругу и тут же крепко меня обнимает.
Наверное, объятия близкого человека – это то, что мне необходимо в этот момент, потому что я не сдерживаюсь и начинаю рыдать прямо в её кукольное платье.
– Он узнал? – грустно уточняет Настя. – Хотя чего это я? Конечно… Невозможно не узнать. Все время удивлялась, как Андрей не замечает.
– Он мне угрожал, – признаюсь глухо.
– Ну… а чего ты хотела? – вздыхает. – Руслан успокоится и всё образуется.
– Ты веришь в это? Ты ведь его знаешь.
Мимо чуть замедляя ход, проезжает ультрамариновый Ягуар Алиева. Он с омерзением смотрит на меня через стекло, словно напоминая обещания, что везде меня найдет и непременно уничтожит. Автомобиль, отшлифовывая колесами, резко дергается вперед.
– Теперь и мне достанется, – жалостливо произносит Настя.
– Тебе нельзя волноваться, Андрей ему не позволит.
– И от Андрея достанется.
– Прости меня, – говорю, сжимая её ладонь.
– Что уж теперь, – машет рукой. – Пойдём, выпьешь горячего чая. Потом поедешь, если захочешь.
Перед тем как вернуться в ресторан, закрываюсь в туалете. Сбрызгиваю лицо прохладной водой и уперев ладони в умывальник, рассматриваю себя в зеркале.
Покрасневшие глаза горят лихорадочным огнём. Но… эти глаза в кои-то веки живые!
– Окей, Алиев, – произношу, глядя на свое отражение. – Тебе не удастся меня запугать. У меня есть дочь, любящие родители. У меня есть Вова, который меня поддержит. Я больше не позволю тебе ворваться в свою жизнь. Мы еще посмотрим кто кого!
Глава 4. Элина.
Следующее утро начинается с тошнотворного ожидания, то и дело отдающимся покалыванием на коже. Трехлетнее проживание в вакууме наконец-то нарушено, обертку стянули слишком резко, и я теперь пытаюсь свыкнуться с новой реальностью.
Пока выходит из ряда вон как паршиво.
Мия невозмутимо играет в детской после завтрака. Я попиваю остывший кофе на собственной десятиметровой кухне и пялюсь в телефон.
Чтобы хотя как-то настроить себя на радиоволну под названием «Руслан Алиев», забредаю на официальную страницу ночного клуба Неон, владельцем которого мой бывший друг и приходится.
Этот аккаунт в свое время я затерла до дыр, поэтому точно в курсе, что фотоотчет уже залит в альбомы. Вчерашняя вечеринка звалась «Киски любят Виски». Капельку поморщившись от очередной банальности и пошлости, которую сочинил мозг пиар-менеджера, перелистываю снимки.
Изучив почти двести штук, мысленно торжествую, что Алиева на них нет. Но радость оказывается преждевременной, потому что ближе к завершению альбома возникает его развесёлый облик.
По глазам вижу, что он жутко пьян и этим, как обычно, пользуются две девицы, сидящие по обе стороны от него. Одна из них расположила свою лапу на мужском бедре, в критической близости от зоны паха, вторая слюнявит небритую щеку. Руслан в тонкой тёмно-серой искусственно потрепанной футболке и драных джинсах выглядит… трудно вздыхаю. Выглядит превосходно.
Боже!
Да сколько можно, Элина?
Когда ты перестанешь видеть только смазливую внешность и начнешь думать головой?
Еще раз пропускаю через себя снимок. Его тело видится расслабленным, но глаза… В них военные снаряды в ожидании контратаки. Взгляд тот же самый, который я ощутила на себе на улице, возле ресторана.
