Полчаса спустя «Рыбка» вошла в фиорд. Миноносцы стали на якорь, транспорт ошвартовался у пристани. Подводная лодка погрузилась на дно. Ей предстояло длительное ожидание ночи, когда можно будет подняться со дна в боевое положение и осмотреться с помощью перископа.
Время в подводной лодке, находящейся в бездействии под водой, тянется бесконечно долго. Наконец судовые часы показали наступление темноты.
Лодка поднялась со дна, прошла под перископом вдоль всего фиорда и вернулась обратно. Все обошлось благополучно.
Ни часовые на береговых постах, ни сигнальщики на вражеских кораблях не заметили перископа, бороздящего поверхность фиорда. По всей вероятности, они даже не смотрели по сторонам. Об атаке с воздуха их должны были своевременно предупредить воздушные акустические приборы, об атаке со стороны моря — подводные. Ни те, ни другие не отмечали ничего подозрительного. На военно-морской базе «Норвегия-2» все было спокойно.
Выбрав удобное место под нависшей скалой, командир лодки осмелился даже подняться на поверхность. Вместе со штурманом он набросал план причалов, береговых строений и расположения судов, стоявших на якорях.
Наконец решено было действовать. Мишенью самодвижущихся мин выбрали еще не разгруженный пароход и легкий крейсер, стоявший на якоре неподалеку от него.
Лодка опустилась в боевое положение. Одна за другой выскользнули из аппаратов самодвижущиеся мины. Один за другим раздались два взрыва.
Все население фиорда всполошилось. Шаря по воде и в темном небе, забегали лучи прожекторов, взвились и повисли в воздухе ракеты. Быстроходные катера и гидросамолеты рванулись из фиорда в море в погоню за предполагаемой подводной лодкой, а вслед за ними спокойно вышла из фиорда и «Рыбка». Фарватер теперь ей был хорошо известен, и она без всякого затруднения миновала минные поля.
Через несколько часов, когда после бесполезных поисков катера и самолеты вернулись на базу, «Рыбка» пошла на соединение с подводным крейсером, ожидавшим ее в море.
Приняв с него торпеды взамен израсходованных и выждав два-три дня, «Рыбка» повторила свой рейд в занятый фашистами норвежский фиорд.
После взятия Берлина победоносными советскими войсками наше командование получило ряд военных документов.
В делах гитлеровского морского генерального штаба были обнаружены две короткие, но достаточно выразительные телеграммы начальника военно-морской базы «Норвегия-2». Вот их содержание.
«29/Х-43, «Норвегия-2». В 23.50 28 октября взорвались легкий крейсер «Геббельс» и транспорт № 10. Причины не установлены. Подробности рапортом.
7/XI-43, «Норвегия-2». В 23.00 6 ноября взорвался стоявший у причала транспорт № 88, груженный взрывчатыми веществами, минами и снарядами. Взрывом потоплены два эсминца, три подводные лодки, разрушены береговые строения. Возникший пожар продолжается. Обнаружению подводного врага гидрофонами мешал шум больших косяков сельди. Число жертв и причины взрыва выясняем».
Никто не обратил внимания, что случаям взрывов предшествовал заход в фиорд косяков норвежской сельди, замеченных слухачами гидроакустических установок. Сельдь часто заходила в фиорд, и никаких подозрений это гитлеровцам не внушало.
Будучи неопытным рассказчиком, я до сих пор не удосужилась разъяснить читателям, в чем, собственно, заключалась тайна маленькой подводной лодки, выстроенной по проекту Звягина и Гарина. Но, может быть, читатель и сам догадался, что гребные винты «Рыбки» производили шум, подобный шуму безобидной стаи сельди, находящейся в движении.
Огромной силы взрыв едва не погубил героическую «Рыбку». Экипажу ценой невероятных усилий удалось вывести из фиорда суденышко, которое с трудом добралось до подводного крейсера.
После этого в ряде мест была отмечена гибель транспортов врага, шедших в сопровождении сильного конвоя. Были предположения, что действовали с огромных дистанций торпеды, управляемые ультразвуком. Ведь, кроме известного всем гидроакустикам шума рыбьих стай, ничего вокруг слышно не было. Есть, правда, предположение, что в помощь первой маленькой подводной лодке, снабженной звукомаскировкой, вступили в строй другие «Рыбки». Тайна ее гребного винта не была разгадана противником до самого конца войны.
Как только закончилась война, Звягин и Гарин начали работать над применением своего изобретения для целей мирного времени. Работа их близится к завершению.
В ближайшем будущем еще более усовершенствованные гребные винты будут установлены на некоторых речных и на всех зверобойных судах. Шум, который они издают, неотличим от шума движущегося косяка рыбы. Он послужит отличной приманкой для питающегося рыбой морского зверя. Не только в переносном, но и в прямом смысле слова будет оправдана поговорка: «на ловца и зверь бежит».
Искать зверя не придется. Тюлени, моржи, киты, кашалоты сами поплывут под меткий выстрел или удар гарпуна навстречу советским зверобоям, а речные суда, плавающие по малым и мелководным рекам, не будут больше распугивать рыбу.
---
Журнал "Техника-молодежи", № 2 за 1955 г.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
