Читаем без скачивания Делирий - Василий Головачёв

Наконец, ожил динамик:

— Попробуйте обойтись без десантирования, Павел Сергеевич. Китайцы хоть и дали «добро» на спасательную операцию, но спешно запускают свой рабочий модуль на орбите, пристыкованный к их станции, и будут в вашем районе через пару часов.

— Может быть уже поздно.

— Таковы обстоятельства.

— Экипаж провалившегося «лунника» молчит?

— Тишина.

— Тогда мы пошли благословясь.

Задирко сжал пальцы в кулак, ткнул большим пальцем вниз, жестом определяя смысл дальнейших действий.

Пилот кивнул.

«Русь» начала опускаться к провалу в Море Кризисов.

— Запаковывайся, — сказал Задирко.

Миха, то есть Михаил Астахов, белобрысый и смешливый, всегда готовый прийти на помощь всем, кто в этом нуждается, взял «под козырёк» и выбрался из кресла. Скафандр «Чибис-Л», имеющий ранцевый двигатель, находился в стыковочном отсеке, и операция переодевания требовала умения и времени — около четверти часа. Правда, в отличие от процедуры облачения в скафандр первых космических экспедиций, когда требовалась помощь экипажа, современный «Чибис» мог надеть сам космонавт.

Корабль опустился до высоты в один километр, ниже скал и возвышений хребта Ванслова, олицетворявшего береговой вал Моря Кризисов. Все системы модуля работали нормально, двигатели вели себя выше всяких похвал. И Задирко скомандовал:

— Выпуливайся!

Астахов вошёл в тамбур-переходник, похожий на блистающего металлом робота.

Внутренний люк закрылся, открылся внешний.

— Красивая башня, — сказал вдруг пилот.

— Где? — удивился командир.

— Палец на запад, левее дырки.

Задирко нашёл башню. Высокая скала, венчавшая излом гор Ванслова, действительно чем-то напоминала обелиск.

— Не отвлекайся.

Серебристая фигура бортинженера появилась в глубине бокового экрана рубки: модуль не имел иллюминаторов, в отличие от американских «Таурусов» и китайских «Чанженов», зато обладал совершенной системой астронавигации и видеонаблюдения.

— Ни пуха, — привычно сказал Задирко.

— К чёрту!

— Главное — не суетись. Глянь одним глазом, что там за дыра, живы ли китайские коллеги, и назад.

— Не первый раз замужем, — фыркнул Астахов.

Серебристая фигурка окунулась в чернильную тень от скал, пропала из виду. Была видна только слабо светящаяся струйка плазмы из «ранца».

Задирко шевельнул рукой.

Понимавший его без слов пилот чуть повернул нос корабля, чтобы солнечные лучи освещали его сзади.

Скафандр бортинженера выплыл из тени, приблизился к провалу, в котором скрылся «лунник» китайцев. Заработала телекамера скафандра, вмонтированная в нагрудную кирасу.

В большом полусферическом экране кабины, создающем объёмный эффект, откололась часть изображения, сформировала свой объём. В нём раскрылся провал, по форме напоминающий лезвие ножа. Однако в его глубине стояла такая темень, что ничего нельзя было разглядеть.

— Что видишь? — не выдержал пилот.

— Ничего, — лаконично отозвался Астахов. — Надо спуститься туда.

Иван Злотник покосился на командира.

Задирко молчал. За успех спасательной операции отвечал он, и принимать решение было трудно.

— Спускайся. Но чуть что...

— Понял, командир.

Серебристая фигурка, опиравшаяся на реденький хвост плазменного огня, окунулась в провал.

В объёме передачи мелькнули каменные рёбра, углы, выпуклости, выхваченные из тьмы лучом фонаря. Блеснули какие-то искристые стены, словно обсыпанные жемчугом, и странные конструкции, напоминающие фермы. Луч ушёл вниз, его пятно пробежало по кавернам провала где-то на глубине сотни метров, отражаясь от необычных изломов правильной геометрической формы. Затем всю картинку передачи заштриховала сетка помех: бортинженер опустился глубже, и связь с ним прервалась.

— Не нравится мне эта дырка, — проворчал пилот.

— Мне тоже, — согласился Задирко. — Но выбираем условия испытаний не мы.

— А кто?

— Кто-то выше нас.

— Козловский?

— Над Козловским тоже есть регулировщики.

— Ты имеешь в виду премьера? Или президента?

— Я имею в виду тех, кто рулит всем космосом.

Пилот с любопытством посмотрел на командира.

— Так то ж Господь Бог., — Бога нет. А те, кто рулит, есть.

— Не понимаю, о ком ты.

— Я тоже в своё время не понимал, да нашлись люди, дали почитать кое-какую литературу.

— Дашь мне?

— Дам. — Задирко глянул на часы, позвал Астахова: — Миха, как слышишь?

Ответом ему был шорох динамиков. Бортинженер либо не слышал его, либо они не

слышали ответа бортинженера. Слои лунных пород вполне могли гасить радиоволны передатчика.

— Спустимся пониже?

— Как скажешь. Наша птичка работает превосходно, можно рискнуть.

— Тогда падаем на полкилометра, повисим над дырой и посмотрим, что там происходит.

Корабль послушно пошёл вниз, со стороны и вправду напоминая большую белоснежную птицу с хищными обводами. На панелях индикации слева от пилота и справа от командира перемигнулись огни. В рубке царила шелестящая тишина, поэтому голос бортового компьютера, которого космонавты называли Маэстро, прозвучал неожиданно громко:

— Нештатный расход топлива манёвра. Рекомендую перейти на главный осевой ресурс.

— Поднимем пыль внизу, — сказал Злотник, — ничего не увидим.

— Прошу уточнить задачу.

— Поддерживать заданную высоту в режиме малых тангенциальных ускорений.

— Принял.

«Русь» остановилась на высоте пятисот метров над бугристой поверхностью «морского» дна. Провал стал виден отчётливей, но в его глубине по-прежнему царила тьма, изредка прорезаемая лучом фонаря десантника: в безвоздушном пространстве свет не был виден, но в провале клубилась пыль, и луч проявлялся кисейной полоской, освещая ярко вспыхивающие края пролома.

— Не похоже на лавовый пузырь, — заметил пилот. — Видишь, какие ровные края?

Задирко согласился с Иваном. Геометрия провала напоминала некую систему, в

которой угадывались искусственные формы. Похоже было, что китайский корабль случайно сел на прозрачное перекрытие какого-то зала, и оно не выдержало его веса.

Над краем обрыва всплыла серебристая капля.

— Командир, там такое! — раздался взбудораженный голос бортинженера. — Тебе бы посмотреть!

— Что с китайцами?

— Глухо! Модуль всмятку, полная тишина. Он свалился на какой-то острый шпиль и развалился надвое. Живых, скорее всего, никого. Во всяком случае никто не шевелится и не зовёт на помощь. Туда надо спасателей с резаками. Но ты бы видел, что прячется внизу!

— Что?

— Тоннели, стены, какие-то конструкции. жизнь, понимаешь?!

— Что значит — жизнь? Ты кого-нибудь видел?

— Нет.

— О какой жизни речь? Возвращайся.

— Может, сядем поближе, посмотрим? Это же настоящая сенсация! Честное слово —

голова кругом!

— Дадут разрешение — сядем. Поднимайся к нам, будем ловить.

Серебристая фигурка начала приближаться к кораблю, опираясь на хвостик прозрачно-пылевого пламени.

Кто-то посмотрел на космонавтов, мрачно и с угрозой.

Пилот замер, поднял глаза на потолок кабины.

Застыл и Задирко, чувствуя, как потеет спина.

Они переглянулись.

— Дьявол! — пробормотал Иван. — Ты чуешь?

— Уходим отсюда!

— А Миха?

— Ловим Миху и смываемся!

Бортинженер сориентировался, быстро добрался до зависшего над краем провала корабля.

— Открывайте калиточку.

— Помоги ему.

Пилот молча выбрался из кресла, закрыл забрало шлема, проверил герметизацию и скрылся в люке, удобном для прохода людей в любых скафандрах. Костюмы, которые носили космонавты во время полётов, позволяли им работать в безвоздушном пространстве два часа, поэтому для кратковременной операции в космосе переодеваться было необязательно.

Пшикнула воздушная отсечка.

Прошла минута, другая.

Серебристая фигурка Астахова исчезла из поля зрения бортовых телекамер, возникла в зрачке камеры над люком.

— Нагрузка на двигатели превышает штатную, — доложил Маэстро. — Рекомендую сменить режим.

— Ещё пару минут, и перейдём на большую тягу, — пообещал Задирко.

Корабль вздрогнул.

— Осторожнее там, — проворчал командир. — Возитесь как слоны в посудной лавке.

— Я на борту, — раздался голос запыхавшегося бортинженера. — Закрываем люк.

Задирко хотел пошутить: хорошо, что здесь нет гаишников, — но снова всей спиной

поймал неприятный, угрожающий взгляд и сглотнул слова.

— Внимание, форс-мажор! Уходим на полной!

В данный момент компьютер поддерживал полуавтоматический режим: пилот управлял кораблём при помощи ручного комплекса, но сопутствующие установки и десятки корректирующих равновесие корабля импульсов и программ жизнеобеспечения реализовывал сам Маэстро. Тем не менее приказ командира был главнее, и компьютер откликнулся на него без промедления — включил основной разгонный двигатель модуля.