— Вы зачем детей изуродовали, — не поворачивая головы, полушепотом спросил.
— С ушами — мальчики, с гребешком — девочки, — также полушепотом пояснили из-за спины.
Женщин-куриц мужчина терпеть не мог и уже собирался высказаться по этому поводу, как был обнаружен.
— Дедушка Мороз, — пронзительно заверещал один из зайчиков и детки, прекратив, было на мгновение броуновское движение по залу, остановились, оглянулись и целеустремленно ломанулись к новому развлечению.
— Проходи, — опять толкнули в спину, но му3жчина неожиданно и очень непривычно заробел под этими обрадованными, доверчивыми взглядами. Чистыми- чистыми. Удивительно, какого бы цвета не были глаза у ребенка, цвет этот чистоты поразительной.
А дети уже подошли и остановились.
— Дедушка, а ты настоящий? — затеребил полу кафтана краснощекий карапуз с темными вишенками глаз.
— Нет, не настоящий, — авторитетно заявил такой же пухлощекий, но голубоглазый. — Настоящий Дедушка Мороз — это дядя Руслан. А этого дядю я не знаю, растерянно развел он руками.
— Не настоящий, — растроенно подвела итог малюсенькая девчонка со здоровенным бантом, торчащим из-под нелепого шлема, и даже слегка наклонилась для большей убедительности. Настояший Дед Мороз с животиком. И большие серые глаза стали стремительно наполнятся слезами.
— Сделай что-нибудь, — сдавленно прошептала из-за спины Нинка, — не стой столбом.
В следующий момент Дедушка Мороз так стремительно присел на корточки, что полы кафтана аж взлетели.
— Неправда, — заявил он расстроенной крохе, — теперь Дед Мороз — атлет.
— Да? — Недоверчиво глянула на него расстроенная мордашка, обещавшая лет через десять-двенадцать стать очаровательной.
— Конечно — уверенно заявил он и подхватил легкое доверчивое тельце, усади на плечо. — За шапку держись.
Встал. Кроха восторженно пискнула.
Мужчина глянул в широко открытые, ждущие глаза и робеть перестал.
— А вот, кому я подарочки привез, заревел басом, вздымая мешок.
Полтора часа пролетели незаметно. Мужчина никак не мог оторваться от детишек, а те никак не хотели отпускать такого веселого Деда Мороза, который то садился на шпагат, то катал на моту по несколько человек, то подбрасывал «пожалуйста Дедушка Мороз высоко-высоко», не требовал рассказывать дурацкие стишки и петь набившие оскомину песенки.
Двое разговаривали на лестнице.
— Спасибо, выручил.
— Тебе спасибо, я с твоими сорванцами душой отдохнул. Не поверишь — уходить не хотелось.
— С ними всегда так.
Мужчина провел ладонью по её щеке.
— Женить бы тебя, дуру.
— Иди уж, советчик.
В ответ весело швырнула зайчиков смешливая солнечная искорка. Женщина в ответ рассмеялась.
— Пижон, ты у нас, — коснулась камешка в запонке. А тот в ответ опять пощекотал ей зайчиком нос.
У большого окна беседовали двое.
— Да, дядя Руслан не настоящий Дед Мороз. Он скучный, — авторитетно заявил вихрастый голубоглазый бутуз лет пяти от роду. И вкусно катнул во рту новое солидное слово. — Бесспорно.
— Да, настоящий Дедушка Мороз — атлет, — мечтательно вздохнула, слегка закатив огромные серые глаза трехлетняя красавица. Вихрастый недовольно на верную подругу. Ему не понравилось такое повышенное внимание даже к такому хорошему Деду Морозу. Мальчуган уже знал такое взрослое слово «бесспорно». Но не знал еще много-много взрослых слов. Например, слово «ревность».
Лекция.
— Так что, уважаемые коллеги, теперь я надеюсь, вы согласитесь, что доказательство, это конгломерат элементов, отсутствие любого из которых немедленно выводит явление из категории доказательств, именно в процессуальном смысле. А проще говоря, когда вы идете покупать пиджак, то вы не станете покупать его если у него нет рукавов.
Доцент недовольно передернул плечами. Что-то раздражало, не давало настроится на нужный лад. И хотя лекция как всегда прошла успешно, но… Не было того незаметного что делало из каждой лекции легкое шоу, когда всякое слово, не цеплялось за препоны незнания, а легко обходя ненужные блоки поставленные многомудрой школьной программой аккуратно укладывалось в сознание студента. Сегодня было по другому. И тяжелая мысль вдруг сваливалась в крутое пике колкостей и двусмысленностей, которые хотя и делали выступление острее, выпуклее, но восприятие не будили, да и самому речь удовольствия не доставляла. Говорилась. Что-то злило. Назойливые лучики царапали глаза. Какие-то. Да запонки убрать надо подальше.
Хорошо поставленный голос преподавателя вдруг прервала залихватская песня. Тщательно прокуренный голос, не очень музыкально сообщавший, что все пропьет прогуляет плохое забудет, а если вдруг чего не хватит нам, новое добудет. К выкрутасам веселого доцента студенчество давно привыкло и такой оригинальный звонок мобилы с удовольствием прослушало.
— И кто у нас тут, — поинтересовался препод. — Здравствуй, дорогой. На уроках, где еще. Буду. Конечно буду. Таких важных людей заставлять ждать нехорошо — Хохотнул в трубку. — Простите коллеги, — слегка поклонился опуская трубку в карман, — но на этом ваше обучение на сегодня я вынужден прервать. Дела государственной важности. — Небрежно сгреб бумаги в портфель. — Рыдаю, господа, но вынужден откланятся.
У дверей остановился.
— Если вдруг будут спрашивать господа из деканата, я только что вышел. Молодые люди знают зачем, юные леди — церемонный полупоклон — догадываются.
Вдруг построжал лицом.
— По партам не скакать, с рогаток не пулять. Пока.
Студентка толкнула подругу, заворожено провожающую глазами широченную спину.
— Да что ты на него опять уставилась? Не вариант. Женат он. Двое детей. Не гуляет. Сведения надежные. Зачем он тебе? Вон Подседерский с тебя глаз не сводит. И тоже доцент. И не женат, между прочим. Меня вот все убалтывает, диплом у него написать. Пару раз ему улыбнись, бедром махни, он тебе не только диплом, кандидатскую напишет. Да и претендент он приятный, при тачке, не бедный.
— Лох он.
— Лох. Так это же и лучше. Ты у нас девушка не глупая, вот и будешь им руководить.
— Оставь не нравится он мне. Руки сальные, глаза жирные.
— Зато умный. Все ведь с умом делает. И мягонький. Самый муж. А этот, — неопределенно махнула головой, — хохмит, хохмит, а глянет вдруг — как рашпилем по стеклу провели. Зябко. — Передернулась. — Или вот Володька Нефедов, — опять оживилась, — парень вон какой здоровенный. И родители богатые и сам при машине. Крутой.
— Да уж совсем… Ты Наталку Санееву помнишь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
