сил и вдохновения. Нужно было беречь себя, стрессы и переработки могли сказаться на ребенке. В первый раз в своей жизни Клавдия не ставила работу в приоритет.
Натянув узкое трикотажное платье, очертившее уже заметный животик, Клавдия решительно вошла в кабинет директора:
— Борис Алексеевич! — начала она, — откуда претензии к моему отделу? Мы в разы улучшили показатели, разве нет? Подскажите, пожалуйста, что не так?
— Ты чего это, Клавдия? Я не говорил, что у меня серьезные претензии, я сказал, что рассчитываю на большее. Зная твой потенциал, я думал… ты что, плачешь, что ли?
— Это несправедливо, Борис Алексеевич, мы очень стараемся, — ответила Клавдия, вытирая слезы.
— Ну и хорошо, и дальше старайтесь. Всё, иди умойся и за работу.
Но после отзывался о работе отдела рекламаций мягче, аккуратнее, подбирая слова.
Дарина росла прехорошенькой, здоровой девочкой. Про Михаила, отца дочери, Клавдия уже и не вспоминала, да и не такая уж у них была и любовь. Зато вот какое чудо он ей оставил. Дарине Клавдия говорила, что папа в космосе, осваивает новые планеты. Родителям — что родила от случайного знакомого (так по сути и было) и не знает, где он сейчас (знала). Конечно знала, прекрасно знала, что Михаил отбывает срок за сбитого насмерть пешехода, но твердо решила скрывать это от Дарины.
С Михаилом Клавдия связь не поддерживала, их знакомство длилось-то меньше четырех месяцев, даже отношениями не назовешь.
Но, когда Дарине стукнуло пять, Михаил позвонил Клавдии, чтобы сообщить, что его освободили, и спросить, можно ли навестить дочь. Клавдия обещала подумать, надеясь найти повод тактично отделаться от Михаила.
Повязывая фартук, Клавдия заглянула в комнату Дарины:
— Дарина! Если через десять минут я обнаружу твои игрушки всё еще разбросанными по комнате, то ты обнаружишь себя наказанной в углу. Поняла? Давай, пошевеливайся, скоро гости придут.
Дарина, не поднимая головы, цокнула и легонько кивнула.
— А бабушка меня не заставляет убирать игрушки, — пробормотала она.
— Я не бабушка! — крикнула Клавдия с кухни.
Побросав кукол, плюшевых мишек и зайчиков в пластиковый ящик, Дарина притопала на кухню:
— Мам, а где Магна?
В ту же минуту раздался душераздирающий кошачий вопль, а вслед за ним шлепок где-то внизу.
Клавдия кинулась на балкон и свесилась:
— Да твою ж мать, Магнолия! Опять?
Дарина взобралась на подоконник, выглянула в окно и наблюдала, как мать в фартуке выбегает из-за угла дома, подхватывает испуганно застывшую кошку и метется обратно.
Едва Клавдия успела накрыть на стол, в дверь позвонили.
— Юля, — обняла ее Клавдия, — давно не виделись.
— Да, целую вечность, — подыграла Юля игриво. Они виделись вчера на работе.
Следом пришла Рита. От нее всегда так и веяло спокойствием. Рита тоже работала в отделе рекламаций, ее Клавдия взяла на работу прямо перед своим декретным отпуском и, вернувшись, была приятно удивлена отлаженностью и четкостью работы новой сотрудницы.
Клавдия доставала горячее из духовки, когда, держа подмышкой альбом и карандаши в руке, на кухню пришлепала Дарина:
— Мам, заплети мне косичку.
— Давай потом, — ответила Клавдия, — тебе нельзя на кухню, мы ведем взрослые разговоры, а тетя Рита курит.
Рита, на отлете державшая мундштук с длинной сигаретой, быстро встала, разгоняя дым, и вышла на балкон:
— Ничего! — крикнула она, — я могу выходить на балкон, ничего страшного.
Дарина тем временем забралась на стул матери, отодвинула тарелку, чтобы поместился альбом, и разложила карандаши.
— Борис Алексеевич просто не понимает, — говорила Клавдия, расчесывая волосы Дарины, — девяносто процентов претензий справедливы, их не решить вежливым «спасибо за обращение». Вернее, мы-то решаем, успокаиваем покупателей, оформляем возвраты, не допускаем негативных отзывов на сайте, но количество недовольных быстро растет. Никто в компании не озадачен тем, чтобы хоть что-то исправить, проанализировать статистику по наиболее частым обращениям. Я эту статистику веду (не знаю, правда, зачем) и каждую неделю Борису Алексеевичу отправляю по электронной почте, хоть он и не просил, но толку-то? Никто и не чешется.
— Он хочет, чтобы мы сдерживали всю эту лавину недовольства, и не дай боже до него докатится хоть одна претензия.
— Так и есть. Но само собой всё не разрешится, я говорила ему уже раз сто…
— Мам, смотри, — показала Дарина, — это папа в космосе.
Клавдия поднесла рисунок к глазам:
— А откуда тут решетка?
— В космосе нет решетки?
— Нет. В космосе нет никаких решеток. Еще одно необъяснимое явление, — обратилась она к подругам, глазами показывая на Дарину.
Юля покрутила вино в бокале:
— Моя такая же. Дети откуда-то всё знают. Где-то что-то услышала, может, бабушка с кем-то обсуждала.
— В том-то и дело. Бабушка не знает. Дарина, всё, ступай рисовать в комнату, ты мешаешь нам разговаривать. Еще и Миша позвонил, помните, я рассказывала? Он-то откуда узнал о Дарине?
— Ты не спросила?
— Да нет, какой там! Я была так удивлена, что и в голову не пришло. Неприятно удивлена его звонком, мы с Дариной и без него обойдемся. Зачем ребенку отец-уголовник? Чему он ее научит?
Пожав плечами, Клавдия вернулась к наболевшему:
— Но это ладно. Я думала, что Борис Алексеевич смягчился, стал более адекватно относиться к нашему отделу, к нашей работе, начал ценить наши достижения, мы ведь очень стараемся вернуть лояльность покупателей, и нередко удается! но, оказалось, он тогда просто испугался меня беременную! Вот оно что! Как только вернулась с декрета — понеслось. Это не так, показатели низкие, отчет переделывай… «я разочарован».. скотина.
Раздался звонок в дверь.
— Никого больше не жду, — ответила Клавдия на взгляды, — может, соседка?
Но за дверью была не соседка. За дверью стоял Михаил, папа Дарины. Клавдия от неожиданности попыталась захлопнуть дверь, но Михаил успел поставить ногу:
— Клавдия, ну чего ты? Я пришел повидаться с дочерью.
Клавдия отпустила дверь и, насупившись, сделала приглашающий жест.
— Ты прекрасно выглядишь, — с улыбкой сказал Михаил, вручая Клавдии букет хризантем и коробку конфет, — ни за что не дал бы тебе больше сорока.
— Мне тридцать восемь.
— Как это? Шесть лет назад, когда мы познакомились, тебе уже было тридцать восемь.
— Мне было тридцать два.
— А.
Михаил тоже ничуть не изменился. Он был всё так же красив, всё так же слегка сутулился и всё так же приятно пах дорогим пряным парфюмом.
— Папа? — Дарина стояла в проеме, прижимая к себе плюшевого кролика.
— Привет, — поднял ее Михаил, — Дарина, верно? У меня для тебя тоже есть подарок, — он вынул из кармана набор детской бижутерии: две заколки-бабочки, брошку и браслетик с бусинами.
Клавдия неохотно пригласила Михаила за стол. Дарина увязалась за ними, взобралась Михаилу на колени и разложила на
