Нормы, в которых установлены обстоятельства, исключающие преступность деяния, занимают в уголовном праве особое положение. Они в равной мере регулируют и поведение граждан, и деятельность государственных органов. По предмету правового регулирования они должны быть отнесены к нормам, предусматривающим правила возложения уголовной ответственности, так как наряду с нормами, предусмотренными в ст. 8 и статьях Особенной части УК РФ, они определяют основание уголовной ответственности.
3. Деление норм по методу правового регулирования основано на том, что одни нормы, в частности, нормы, устанавливающие ответственность за совершение конкретных преступлений, нормы, регулирующие назначение наказания с учетом отягчающих обстоятельств, и многие другие предусматривают применение к лицу, совершившему преступление, государственного принуждения (в ч. 1 ст.43 УК РФ прямо сказано, что наказание есть мера государственного принуждения)[4]. Обязательный порядок исполнения предполагается и теми нормами уголовного права, которые регулируют деятельность правоохранительных органов. В то же время некоторые другие нормы уголовного права имеют своим назначением стимулирование лиц, совершающих или уже совершивших преступления, к социально полезному поведению с помощью поощрительных мер (ст. ст. 31, 62, 75, примечания к ст. ст. 126, 205, 206, 223, 275 УК РФ и др.).[5] Таким образом эти нормы в процессе регулирования поведения людей используют метод поощрения.
4. В связи с особым положением в системе уголовного права норм, предусматривающих ответственность за совершение конкретных преступлений, эта группа правовых норм требует специального внимания.
Следует отметить особенность, присущую данным нормам. Каждая из них, как мы увидим в дальнейшем, обусловлена определенными обстоятельствами внешней среды. Отражая в своем содержании противоречия общественной жизни, она также заключает в себе определенное противоречие.
Нормы, предусматривающие ответственность за совершение конкретных преступлений, выполняют предупредительную и восстановительную функции уголовного права. Эти функции противостоят друг другу. Восстановительная функция осуществляется путем применения к лицам, совершившим преступления, уголовной ответственности и таким образом вступает в силу после того, как предупредительная функция в конкретных условиях обнаруживает свою несостоятельность. Напротив, если предупредительная функция достигает своей цели, потребность в осуществлении восстановительной функции в конкретных случаях отпадает. Указанное противоречие, заключенное в правовой норме, – внутренний источник ее дальнейшего развития, который заставляет поддерживать постоянный баланс мер, обеспечивающих осуществление как предупредительной, так и восстановительной функций нормы, и в условиях изменений, происходящих в социальной среде, направляет деятельность государственных органов по ее совершенствованию. Тем самым достигается необходимое соответствие содержания нормы общественным потребностям.
Указанная особенность нормы уголовного права не препятствует ей выполнять свою функцию охраны утвердившихся в государстве общественных отношений. Норма, предусматривающая ответственность за совершение преступления, с одной стороны, регулирует поведение граждан, способных совершить преступления, а с другой – деятельность государственных органов по применению уголовной ответственности к тем лицам, которые уже совершили преступные деяния. При этом важно иметь в виду, что каждая такая норма издается для предупреждения преступлений, и с учетом этого обстоятельства следует считать, что любая норма, устанавливающая ответственность за совершение преступления, рассчитана в первую очередь на регулирование поведения граждан, а не деятельности государственных органов.
5. В юридической литературе структура указанных норм понимается по-разному. Одни авторы считают, что норма, устанавливающая уголовную ответственность, как и нормы других отраслей права, имеет трехзвенную структуру, т. е. состоит из гипотезы, диспозиции и санкции, другие полагают, что такая норма состоит из двух звеньев – диспозиции и санкции. Спор осложняется разным представлением сторонников этих точек зрения о том, что следует понимать под гипотезой уголовно-правовой нормы. По существу в зависимости от того, какой ответ дается на данный вопрос, зависит и ответ на вопрос, является ли ее структура трехзвенной или двухзвенной.
Представление о двухзвенной структуре уголовно-правовой нормы возникло именно потому, что сторонники такой точки зрения не сочли предложенные в юридической литературе ответы на вопрос, что следует понимать под гипотезой нормы уголовного права, достаточно убедительными.
На самом деле часто трудно согласиться с теми соображениями, которые высказаны по этому вопросу в юридической литературе. Отметим наиболее типичные из них.
Так, И. Я Казаченко считает, что гипотеза нормы уголовного права, устанавливающей ответственность за совершение преступления, заключена в предполагаемом словосочетании: «Если кто совершит предусмотренное уголовным законом преступление, то к нему будет применена соответствующая санкция». Он обращает внимание на то, что в уголовных кодексах ряда стран текст правовой нормы, устанавливающей ответственность за совершение преступления, начинается со слов: «Всякий (вариант: каждый), кто совершит…», и таким образом прямо указывает на такого рода условия применения правовой нормы.[6]
При таком понимании гипотезы диспозицией оказывается само совершение преступления. И на самом деле, автор далее так и пишет: «Помимо гипотезы уголовный закон заключает в себе еще две части: первая указывает на запрещенное деяние, образующее собой данное преступление, и называется диспозицией; вторая – излагает последствия такого деяния, то есть назначение наказания, и называется санкцией».
Автор, однако, не учитывает, что правовая норма в данном случае устанавливает правило поведения, обращенное прежде всего к лицам, способным совершить преступление, и это правило предписывает им воздерживаться от совершения указанного в законе деяния, а не совершать его.
А. В. Мицкевич, предварительно отметив, что название «диспозиция» используется в уголовном и административном праве не в том значении, что в общей теории права и других отраслях права, в результате изучения уголовно-правовых норм пришел к выводу, что «в правоохранительной норме есть не только „диспозиция“ (а точнее – гипотеза, т. е. описание вида преступления) и санкция, но и запрет под угрозой наказания. А запрещение есть не что иное, как содержание правила: запрещается! (то есть диспозиция)».[7]
Такое представление о структуре рассматриваемой нормы, на наш взгляд, является неверным. Неконкретизированного запрета, запрета «вообще» не существует. Он всегда наполнен определенным содержанием. В данном случае это запрет совершать описанное в законе преступное деяние. Поэтому диспозиция правовой нормы всегда включает в себя указанные в ней признаки состава преступления, хотя и не сводится к ним. Содержащееся в законе описание преступления не может рассматривается ни в качестве диспозиции, ни в качестве гипотезы нормы уголовного права.
По мнению А. В. Наумова, гипотезой уголовно-правовой нормы «является в первую очередь положение об основании уголовной ответственности, сформулированное в ст. 8 УК».[8] С другой стороны, В. С. Прохоров, Н. М. Кропачев, А. Н. Тарбагаев считают, что «роль гипотезы выполняют почти все положения статей Общей части УК».[9]
По нашему мнению, первая из этих двух точек зрения дает слишком узкое описание гипотезы, а вторая, напротив, слишком широкое.
Положение об основании уголовной ответственности, сформулированное в ст. 8 УК, может рассматриваться в качестве лишь составной части гипотезы нормы уголовного права. Назначение гипотезы состоит в том, чтобы указать на условия применения правовой нормы. В ст. 8 УК действительно устанавливается одно из таких условий. Им является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления. Но ст. 8 УК РФ определяет не только условие, но указывает и на основание уголовной ответственности, которое, будучи затем конкретизировано в статьях Особенной части УК, входит в содержание не гипотезы, а диспозиции нормы уголовного права. Поэтому значение закрепленного в данной статье предписания выходит за рамки гипотезы нормы уголовного права.
Помимо наличия в деянии лица всех признаков состава преступления условиями применения нормы уголовного права являются и некоторые другие обстоятельства его совершения, о которых будет сказано ниже.
Что касается утверждения, что роль гипотезы уголовно-правовой нормы выполняют почти все положения Общей части УК, то оно, конечно, не совсем верно. Бо́льшая часть таких положений является конкретизацией или дополнением признаков, характеризующих преступление и наказание. Многие из них регулируют назначение наказания и освобождение от уголовной ответственности и наказания. Во всех этих случаях заключенные в них требования условиями применения нормы, устанавливающей ответственность за совершение преступления, не являются и являться не могут.
