Просканировав взглядом асфальт, Дэн удивленно поднял бровь. Яблоко? В него запустили покусанным яблоком?
- Прости, я тебя не убила? - раздалось откуда-то сверху.
С интересом подняв голову, парень удивлено замер, узнав в девушке рыжую нахалку.
- Прости - много, сойдемся на миньете, - выкрикнул, сам не понимая, с чего вдруг так резко завелся. Однако внешне он оставался абсолютно спокойным.
- А, малыш, это ты, - с облегчением усмехнулась Тоня, мгновенно утратив виноватый вид, - тогда забираю свои извинения обратно. Так тебе и нужно.
Не то, чтобы она и в самом деле так думала, просто не смогла отказаться от соблазна поддразнить его, слишком уж невозмутимым казался ей незнакомец. И наглым.
- Детка, ты страх давно потеряла? - изумился Дэн такой быстрой метаморфозе.
Стоять на прохладном воздухе и перекрикиваться с незнакомкой, ему не нравилось, но и вот так, все спускать на тормозах Денис не хотел.
- Ага, - улыбнулась тем временем не подозревающая о его мыслях Тоша, - еще в детстве, и как не искала, все безрезультатно.
Она бы и еще пару слов добавила, однако вовремя почувствовала неладное. Оглянувшись, девушка заметила грузную фигуру директора, пока еще маячившую где-то вдали, но неумолимо движущуюся в ее сторону.
- Все, пупсик, мне не до тебя, - выкрикнула она с легким сожалением, прежде чем сорваться с места, спасаясь от нежелательной встречи.
«Пупсик?», - радостно взвизгнул Голос, ярко представляя, что с ней могут сделать за столь ласковое обращение.
- Пупсик? - одновременно с ним как-то ошарашено выдохнул Денис, выкидывая сигарету. - Я тебе, блин, сейчас такого пупсика устрою, - разозлился он, направившись к институту. Дэн в считанные минуты влетел на второй этаж, однако искомой девушки не застал. Ее и след простыл.
В эту самую минуту Тоня неслась к свободе, виляя в коридорах. Недавнее решение почтить своим присутствием лекцию девушка списала на помешательство, возникшее на фоне стресса и голода. Единственным, чего она сейчас хотела, было увидеть свою комнату в общежитии, с трудом отвоеванную у мамы.
«Завтра учиться буду», - мысленно пообещала она себе, оказавшись на улице.
Сделав глубокий вдох чистого воздуха, Тоня поправила волосы и походкой от бедра прошествовала в сторону общежития. Целых три метра преодолела, а затем потеряла равновесие, поскользнувшись на собственном же яблоке и совершив бесславное падение на жесткий асфальт.
Минутное молчание, за которое девушка с широко распахнутыми от шока глазами старалась понять, что только что произошло, сменилось нервным смехом, а затем тихими охами.
- Черт, больно-то как, - поморщилась она, не зная за что из ушибленных мест хвататься. Пятая точка саднила, возмущаясь небрежным обращением. Локоть тоже болел. И болел сильно.
Закусив губу, Тоня обернулась по сторонам, в поисках свидетелей. На горизонте ничьих фигур видно не было. Волна облегчения от этой мысли накрыла девушку с головой. Она даже смогла подняться, теперь уже не так грациозно, но по-прежнему бодро хромая в нужную сторону.
- Тупое яблоко, - прокомментировала себе под нос, приближаясь к нужному зданию, которое обнаружилось сразу за институтом и внешне внушало оптимизм.
Аккуратный пятиэтажный дом с пластиковыми окнами и колоннами не уступал в красоте трем корпусам института. Соединяясь с двумя из них, образовывало букву П, по центру которой стоял первый корпус и спортивная площадка за ним. Свободное же пространство украшали пока еще по-осеннему желто-зеленые деревья и скамейки.
- Девушка, вы кто? - встретил Тоню подозрительный голос консьержки.
Елизавета Аркадьевна, или баба Лиза, как обращались к ней жильцы общежития, окинула рыжую внимательным взглядом, придя к выводу, что видит эту девочку впервые.
- Антонина, - искренне улыбнулась Тоня, стараясь отыскать в сумке студенческий и справку, гласящую о том, что Фрост Антонина Леонидовна с этой минуты является полноправным жильцом комнаты номер сорок пять.
Волшебная бумажка нашлась спустя две минуты активного поиска, за которые она умудрилась выгрузить практически все содержимое, коим являлись расческа, косметичка, зонтик, телефон, наушники с зарядкой, три ручки, сломанный карандаш, пластырь, совершенно пустая тетрадь и, что безмерно поразило повидавшую многое бабу Лизу, гаечный ключ.
- А он то тебе зачем? - кивнула женщина на ключ.
- Что? - Тоня удивленно посмотрела на ключ, сама не сообразив, что он у нее делал. - Эм, хороший вопрос, - чуть склонив голову, она решила не мучить себя, и снова посмотрела на консьержку. - А как к вам обращаться?
- Можешь баб Лизой звать, - прониклась симпатией Елизавета Аркадьевна, - пойдем, комнату тебе покажу.
Комната располагалась на втором этаже и выходила окнами прямо во двор. Вдоль одной стены стояли две кровати, между которыми расположился рабочий стол, а по бокам тумбочки, напротив стояла еще одна кровать, правда в отличие от первых она была во всю длину прижата к стене, а впритык к ней у входа стоял вместительный зазеркаленный шкаф-купе. На полу лежал линолеум имитирующий своим рисунком паркетную доску. Пространство у окна оставалось свободным, что очень порадовало Антонину, да и приятное сочетание молочно-коричневого и фисташкового цветов, которыми были покрашены стены, воспринималось более чем на ура. Занавески на окнах поддерживали цветовую гамму: легкая тюль была бледно-зеленого оттенка, а портьеры цвета горького шоколада.
- Красиво, - вынесла вердикт девушка, все еще не до конца веря, что она и в самом деле будет жить здесь, а не в просторном, но безликом, доме, который своим не называла даже в мыслях.
- Так ремонт всего неделю назад закончили, - с такой гордостью, словно это она же его и сделала, похвалилась баба Лиза, еще больше растаявшая от похвалы. - Твоей будет та кровать, - кивнула она, указав на ту, что стояла целиком вдоль стены, - у нас совсем недавно девочка съехала, так что тебе повезло, а то ж мест вообще нет.
О том, какая постель достанется Тоне, она поняла сразу, приметив на стене рядом с одной кроватью плакат какой-то рок-группы, а на второй огромного плюшевого крокодила с молнией на спине.
