Старшая взвыла. Ощутив чье-то присутствие позади, Опанас чуть повернул голову и скосил глаза. Ему показалось, что скомканная вуаль опустилась из-под потолка и зависла над его плечом, наблюдая за происходящим. Поежившись, Опанас высунулся из прохода, стараясь не глядеть на мертвого ремонтника, потянулся к телефону. Его пальцы почти коснулись трубки, когда скопцы одновременно атаковали. Младшая исхитрилась проскользнуть между тяжелыми сучковатыми палками, и те с громким стуком столкнулись. Калистратович обхватил Младшую за плечи, а вторая баба Оля замахнулась.
Одновременно с этим Старшая выгнулась и, упираясь в банкетку одной рукой, сделала задний мостик, пропуская над собой крутящийся нож Незнакомца. Тот срезал клок шерсти с ее кофточки и вонзился между лопаток Калистратовича. Скопец что-то выкрикнул тонким надтреснутым голоском и выпрямился. Палка упала, он отвел руки за спину, пытаясь дотянуться до ножа. Младшая ударила коленом, метя в «удесные близнята», которых, впрочем, как раз у Калистратовича-то и не было. Подняв руку и сложив пальцы наподобие птичьего клюва, она с размаху всадила ее в живот скопца. Мгновение она ковырялась там, затем рывком высвободила руку – в «клюве» теперь был зажат красный сгусток, от которого к ране в животе потянулась толстая дрожащая нить – и дернула руку назад, попав локтем в живот бабы Оли, подбиравшейся сзади.
Опанас, все внимание которого было занято дракой со скопцами, перевел взгляд на Старшую.
Та уже сидела на спине Незнакомца, вцепившись зубами в его шею, и единственной рукой колотила по голове.
Что-то она держала в руке, что-то такое, от чего над головой мужчины в воздухе расплывалось облачко красной взвеси.
Рука Опанаса легла на телефон, и тут в его сторону полетела вторая голова. Он отпрянул. Голова Незнакомца, оставляя за собой кровавый инверсионный след, вращая глазами и вереща что-то нечленораздельное, ударилась в трубы водопровода и проломила одну. Извержение кипятка и шипящего пара чуть не опалило Опанаса, он зацепился за тело ремонтника и полетел спиной назад.
Он ударился о бетон спиной и затылком, и почти полная тьма сгустилась.
Но продлилось это недолго.
24.51. Тьма сгущается, свет тускнеет.
Ударившись о бетон спиной и затылком, он вновь потерял сознание, но это продлилось недолго. Наплыв тусклого света и неразборчивых звуков начался, когда Опанаса волокли к выработке. Затем вновь накатила темнота, потом опять пришел свет. В промежутке, когда внешние раздражители не достигали сознания, им владела иллюзия другого места…
Тихо нес свои воды Нигер, магическое древо Сейба возвышалось среди более низкорослых деревьев, мелкие брызги от водопадов висели Теплой пеленой, и посреди этой пелены в сердце дождевого леса притаилась деревня йорубу. Там шаман танцевал вокруг «дороги духов»[1] потрясая погремушкой асо – он заканчивал ритуал-призыв. Кто-то нарисовал эту картину темной акварелью на залитом дождем стекле, но за стеклом был тот же лес и та же деревня, контуры, выведенные краской, совпадали со смазанными контурами того, что открывалось позади стекла, такое наложение создавало эффект необычный и пугающий, и звуковым фоном ко всему этому являлся равномерный рокот тамтамов – sound impact, coupe l’aire, воздушный удар, один из этапов ритуала…
Он пришел в себя сидя под стеной, в углу, за дренажным бассейном. Одушевленная вуаль, обернувшаяся вокруг его лица удушающим влажным платком, поднялась к потолку, и вместе с ней исчезла зрительная иллюзия, сопровождаемая иллюзией звуковой.
Старшая стояла, покачиваясь взад и вперед, прижимая скомканную черную кофточку к обрубленному плечу. На ее обнаженной груди виднелась сложноузорчатая ветвистая татуировка, в которой доминировали крысы с переплетенными, заросшими орнаментом из листьев и цветов хвостами.
Старшая говорила, и голос ее прерывался:
– Зачем ты… приволокла сюда этого?..
– Интересный уродец, – отвечала Младшая. – Мне он нравится. Подойдет для жертвы.
Старшая обернулась, окидывая взглядом выработку, и уставилась в потолок.
– Что это там? – Ее лицо, казавшееся серым в тусклом свете лампочек, исказилось. – Кто здесь еще?
Младшая стала что-то отвечать, но Опанас ее слов не слышал. Он прислушивался к сосущему чувству чужого присутствия внутри своей головы – одушевленная вуаль покинула его, но оставила лоскуток, который прилепился где-то на внутренней поверхности черепа.
Младшая наклонилась над ним и сказала:
– Не удивляйся. Все это – подготовленная операция.
– Кто остановил поезд? – пробормотал он.
– Сатанист. Не то «Южный крест», не то «Черный ангел». А те, скопцы, специально приехали из Москвы. Но вот старый шаман – он где? Или это… эта сущность… – она повела головой в сторону висящей под потолком вуали… – Его агент?
Тупо глядя на нее, Опанас спросил:
– Что вы все делаете здесь?
– Добываем карту.
– Какую карту?
– «Хитари макан». Карту из Книги Сфер.
– Ну что за херня? – простонал Опанас. – Каких Сфер? Что ты несешь?!
Старшая шагнула к колонке артезианской скважины и вдруг повалилась лицом вниз, прямо в прореху между половинами бетонной плиты. Раздался плеск, на бетон упали брызги. Голова зацепила один из поплавков, леса, на которой он болтался, порвалась, и насос с хлюпаньем заработал. Кровь из плеча стала темным облаком расплываться в грязной воде.
– Там же есть телефон, – прошептал Опанас в спину Младшей, которая подошла к бассейну. – Это… это связь с диспетчерами! Надо позвонить.
Младшая заглянула в бассейн, отвернулась и забормотала:
– Кончилась моя старушка. Почему до сих пор нет шамана? Так, надо наконец достать манускрипт… Эй, уродец, помоги мне… – Она наклонилась над артезианской скважиной и загремела чем-то.
Опанас продолжал сидеть, бездумно глядя перед собой. Прилепившийся к черепу клочок чужой сущности мешал сосредоточиться.
– Да помоги же! – Крысятница обернулась, глянула на него, шагнула ближе и с размаха влепила пощечину. Затылок Опанаса ударился о стену, Младшая схватила его за волосы и, рывком подняв с пола, заставила подойти к скважине. Труба, круглая дыра в бетоне, широкое металлическое колесо…
– Помоги снять это, – приказала Младшая. – «Хитари» должен быть там.
Вдвоем они стали приподнимать колесо, которое весило килограмм пятьдесят, и он почувствовал, как усилилось ощущение чужого присутствия – из-под потолка вуаль-пелена опустилась ниже, наблюдая за их действиями.
– Ты объяснишь мне что-нибудь? – спросил Опанас, когда общими усилиями они приподняли колесо и отодвинули его в сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
