- Может быть, вы устали и вам неинтересно слушать?
- Нет, нет! - воскликнул юноша, по-видимому, заинтригованный. Говори!
- Говори, - со вздохом поддержал его седоусый.
И обладатель трубки неторопливо начал свой рассказ.
В одном селе жила девушка по имени Вирлена, невиданной красы. Был у нее жених, шестнадцатилетний юноша по имени Кирияш. Нареченные нежно любили друг друга, и не за горами была их свадьба, но до той поры оба пребывали в почти детской невинности.
Но свадьба сорвалась - объявили рекрутский набор, и Кирияшик, четвертый сын в небогатой семье, никак не мог избежать призыва.
Оба семейства страшно горевали; свет померк для Вирлены, и в самый ясный день она не видела солнца. Вот новобранцы ушли, ведомые жестокими офицерами с хлыстами у пояса; вот стихли топот и лошадиное ржание, и пыль осела на дороге, и село вернулось к своим делам - но Вирлена не могла смириться с потерей.
Ранним утром отправилась она за озеро, где на опушке жил могучий и страшный колдун.
Имени его никто не знал - боялись и поминать, чтоб лиха не накликать. Прислуживали ему нетопыри да хищные птицы, а еще поговаривали, что в полнолуние он доит молоко из воткнутого в стену ножа, и этим молоком поит огромную, в два человеческих роста гадюку... Он знался с мертвецами на кладбище, поднимался в небо на одном совином перышке, знал все заговоры и заклинания, и много, ох как много темных, недобрых дел приписывала ему молва...
И к этому-то человеку и пришла Вирлена.
Дом стоял на отшибе, дороги к нему поросли крапивой; Вирлена изжалила босые ноги, пробираясь к калитке. Колдун оказался дома - на столе перед ним лежали книга и человеческий череп.
Мороз продрал по коже девушки, но она не испугалась и твердо ответила на вопрос, зачем пришла.
- А, - засмеялся колдун, - любовь... Что ж, коли любишь, готова ли заплатить?
- Готова! - воскликнула Вирлена, в душе которой проснулась надежда.
Еще громче засмеялся колдун:
- Хорошо... Получишь своего Кирияшика хоть завтра, только на закате придешь ко мне... а уйдешь на рассвете!
Ужас охватил Вирлену. Хотела она бежать... но не смогла, потому что вспомнился ей Кирияшик.
- Будьте прокляты, - прошептала она сквозь слезы, - приду...
И она пришла.
Путь ее был долог и тягостен; мучимая стыдом и страхом, она совсем уж решила возвращаться назад - но привиделся ей Кирияшик, умирающий на поле боя, и стиснула она зубы, и снова продолжала свой путь.
Колдун уже ждал ее:
- Пришла-таки? Ну, будет все по-твоему...
И дверь, тяжелая дверь затворилась за ее спиной - сама, без шороха, без звука. В полутемной комнате стояли друг против друга двое заплаканная, дрожащая девушка и отвратительный, безжалостный колдун.
Вирлена горбилась, обхватив себя, будто пытаясь защититься; огромная, горячая рука тяжело опустилась ей на плечо. По телу девушки пробежала судорога; вторая рука накрыла другое плечо. Медленным, исполненным власти движением колдун провел ладонями по трепещущим рукавам вышитой сорочки - и руки девушки безвольно упали вдоль тела.
- Будет тебе Кирияшик, - сказал колдун негромко, и Вирлена зажмурилась, чтоб не видеть в полутьме над собой страшного лица. Она зажмурилась - и почувствовала вдруг, как от ее мучителя остро пахнет горькими, терпкими травами.
- Ничего, - сказал колдун странно глубоким, потусторонним голосом, потерпи... - и жесткие пальцы его взялись за кисточку шелкового пояска.
Вирлена дрожала все сильнее; плечи ее сотрясались, и зуб на зуб не попадал.
- Я разожгу огонь, - прошептал колдун, и в очаге тут же вспыхнуло пламя, - тебе не будет холодно... Пойдем...
И он увлек ее за собой в глубину своего жилища, и тонкий красный поясок, соскользнув, так и остался лежать на пороге.
Вирлене хотелось умереть, ничего не видеть и не слышать; чужая рука коснулась ее горячей шеи, медленно, будто изучая, провела вниз, по вороту рубашки, задержалась, опустилась ниже, коснулась груди... Будто множество горячих игл пронизали девушку насквозь - она еле сдержала крик.
- Ничего, - тихо, мягко прошептал колдун. - Потерпи...
И рука его двинулась ниже, ощупывая талию, оглаживая живот, и девушка замерла в надежде, что самого страшного и стыдного места рука не достигнет - и в ту же секунду жесткие пальцы нашли его, нашли сквозь рубаху, юбку и передник...
- Пожалуйста... - простонала Вирлена, - не надо...
- Не бойся, - прошептал колдун отрешенно. - Не бойся...
Две его горячих ладони легли девушке на бедра; провели раз, скользнули ей за спину, погладили там... И снова и снова повторялись неторопливые, мягкие прикосновения, пока у Вирлены не зазвенело в ушах, и незнакомое, горячее, почти мучительное чувство не поднялось из самого ее нутра - и немного ослабило дрожь.
Что-то негромко треснуло - и она сразу почувствовала, как ослаб пояс юбки и завязка передничка.
- Ой... - она схватила ускользающий подол руками - но запястья ее были тут же крепко схвачены:
- Нет.
Юбка и передник соскользнули на пол - Вирлена осталась в вышитой рубахе до щиколоток.
Горячие ладони колдуна снова легли ей на бедра, теперь она чувствовала их так ясно, будто не тонкой ткани, а собственной ее кожи они касались. Когда-то жесткие пальцы теперь ласкали ее - ласкали так нежно, так бережно, так ласково, что она согрелась наконец, и, справившись с дыханием, смогла длинно, прерывисто вздохнуть.
- Хорошо, - шептал колдун в самое ее ухо, и шепот этот тихонько щекотал ее, - хорошо...
Руки его скользнули по рубашке вверх, провели по спине, по тяжелым косам, по плечам, по голове... Ей уже не были противны эти прикосновения она дивилась себе, она даже немного расслабилась, будто не с ней, а с кем-то другим происходило это странное действо; дрогнули завязки на вороте рубахи - и сам ворот ослаб, и рубаха медленно поползла, не держась на плечах...
Она вцепилась в ткань мертвой хваткой; запястья ее снова были пленены, и тихий, твердый голос снова велел:
- Нет.
И столько силы, столько скрытой власти было в этом голосе, что Вирлена не решилась сопротивляться, хоть как ни мучительно стыдно ей было, когда рубаха упала на пол и она осталась стоять, совершенно нагая.
Горячие ладони коснулись обнаженного тела. Вирлена вскрикнула и сжалась, ожидая неминуемого и ужасного; но ужасного не случилось. Горел огонь в очаге, облизывая ее тело волнами приятного тепла; сильные и нежные мужские руки успокаивали, осторожно подбадривали, путешествуя по бедрам, и вдоль спины, и по плечам, и по тонкой шее:
- Ты красавица... Пугливый звереныш с атласной шкуркой. Не бойся меня... Ты видишь, я сам дрожу перед тобой...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
