Если воспользоваться математической терминологией, то субъект крупного бизнеса — это экономический агент, способный оказывать столь сильное влияние на окружающее пространство, что в результате меняется топология последнего (оно «искривляется», «рвется» и т. д.).
Так понимаемый термин «крупный бизнес» полностью соответствует широко используемому англоязычному термину «big business». В западной экономической теории и практике близкими к нему являются такие понятия, как «компания общенациональной значимости» или «транснациональная корпорация». В социальных науках и политологии часто в одном ряду с термином «big business» находятся также «big state» и «big trade unions».
Сразу подчеркнем различия между понятием «крупный бизнес» в смысле данного выше описания и такими категориями, как «крупное производство» и «крупное предприятие». «Крупное производство» — понятие, на наш взгляд, значительно более широкое, чем «крупный бизнес», поскольку в нем нет никакого указания на смысл деятельности соответствующих субъектов. Крупный бизнес — это не просто крупное производство, но производство самостоятельное и экономически организованное. То есть его субъект, во-первых, сам определяет смысл своего существования, а во-вторых — действует в соответствии с рыночными критериями рациональности.
Понятие «экономически организованное» является максимально широким. Оно не подразумевает ни какой-либо определенной формы собственности, ни какого-то конкретного показателя в качестве цели деятельности производителя. Предполагается лишь, что оценка деятельности дается некоторой совокупностью рынков и от этой оценки зависят возможности продолжения его функционирования, экспансии и развития. (Синонимом термина «экономически организованный» может, на наш взгляд, выступать термин «рыночно-ориентированный», однако он слишком популярен и потому не может использоваться строго.)
Что касается крупных предприятий, то это статистическая классификационная группа, широко используемая в разных странах [2], и уже только поэтому достаточно массовый, а не штучный объект. При любых критериях выделения в больших странах их тысячи или, по крайней мере, сотни, а субъектов крупного бизнеса — сотни или даже десятки. Как правило, они контролируют не просто крупные, а крупнейшие предприятия. А если только крупные, то сразу много.
Конечно же, на Западе существует достаточно длительная традиция изучения крупного бизнеса. Однако, насколько нам известно, и там ни в экономической теории, ни в юридической практике не существует сколько-нибудь общепринятых его определений даже для отдельных стран и периодов. Причина в том, что развитие крупного бизнеса в Западной Европе и Северной Америке было естественным и медленным процессом. Поэтому в экономической теории (исключая марксистскую традицию в широком понимании) никогда не вставала задача анализа данного объекта в целом. То же самое касается и практики государственного регулирования экономики. Исследуются и регулируются, как правило, лишь те или иные отрасли или сектора, юридические формы, аспекты функционирования (например, взаимоотношения между собственниками и менеджментом, концентрация рыночной власти, социальная ответственность) или специальные разновидности (транснациональные корпорации, естественные монополии и т. д.) [3].
Можно выделить три формы существования крупного бизнеса в России, являвшиеся основными на протяжении всего постсоветского периода и остающиеся таковыми и в настоящее время: интегрированная бизнес-группа, компания и независимое предприятие.
Понятие интегрированной бизнес-группы (ИБГ) было введено Я. Паппэ и его коллегами в [1]. Так была названа совокупность экономических агентов (юридических лиц), действующих в разных отраслях или секторах, которая обладает следующими характеристиками:
1. Хотя бы часть элементов из этой совокупности представлена коммерческими организациями в смысле гражданского права, т. е. целью их деятельности официально является максимизация прибыли.
2. Между элементами существуют регулярные взаимосвязи, более тесные, чем просто рыночные, т. е. данная совокупность в некоторых существенных экономических или управленческих аспектах постоянно или периодически выступает как единое целое. При этом жесткость взаимосвязей может быть совершенно различной — от наличия у всех предприятий одного и того же собственника и одновременного вхождения в единую технологическую цепочку до простой координации ценовой, маркетинговой или технической политики.
3. Существует некоторый центр принятия ключевых решений, обязательных для всех элементов. Его мы будем называть центральным элементом ИБГ. В этой роли может выступать либо наиболее крупный и важный ее член (деятельностный центр), либо специально созданная структура, концентрирующая управленческие функции, либо некоторая группа физических лиц, например основных собственников и/или высших менеджеров, имеющих возможность принимать решения, обязательные для всех членов ИБГ (причем эта группа должна в каждый момент иметь достаточно ясные, хотя, может быть, и неформализованные границы и достаточно медленно меняться с течением времени).
Иначе говоря, ИБГ — это совокупность предприятий из разных отраслей и секторов, которые в силу сложившихся между ними связей регулярно выступают в некоторых важных аспектах как единый экономический агент и в которой можно выделить некоторый центральный элемент. Связи могут быть мягкими или жесткими, формальными или неформальными, прозрачными или непрозрачными для внешнего наблюдателя. Важно лишь, чтобы они были достаточно устойчивыми и обязывающими. Кроме того, большая часть групп включает предприятия как из реального, так и из финансового сектора, а в рамках реального сектора — из технологически не связанных между собой отраслей.
Выделение ИБГ и установление их границ часто представляет собой нетривиальную исследовательскую задачу, при решении которой неизбежен определенный субъективизм. В наибольшей степени это касается тех из них, где центральным элементом выступает группа физических лиц. В этом случае для внешнего наблюдателя невозможно представить строгое доказательство того, что она может и должна рассматриваться как единый актор в экономическом пространстве. И так же невозможно строгое опровержение. Ситуация может осложняться еще и тем, что сами указанные лица могут быть не заинтересованы демонстрировать свое единство (или, напротив, заинтересованы демонстрировать его там, где оно отсутствует).
