В ряде регионов наблюдает сочетание вышеупомянутых факторов. Так, в Москве и Санкт-Петербурге существуют крупные мусульманские общины, с членами которых гарантированно познакомится любой из проживающих там немусульман. Присутствуют вузы с обилием мусульманских студентов из дальнего и ближнего зарубежья, а также выходцев с Северного Кавказа. Именно в крупнейших городах (особенно в Москве) вербовочные структуры действуют особенно активно. В свою очередь, Астраханская область одновременно имеет высокий процент мусульманского населения, пограничный статус, обилие вербовочных ячеек и привлекательные для мусульман вузы. То же самое можно сказать и о Ставропольском крае с Волгоградской областью.
Наименьшее число «русских мусульман» наблюдается в регионах, не подпадающих ни под одну из перечисленных характеристик – Чукотском и Ненецком автономных округах, где их вообще нет, Еврейской автономной области, Тыве, Хакасии, Амурской области, Севастополе и ряде других субъектов Российской Федерации.
Психологическое измерение русского исламизма
Ракитянский Николай Митрофанович, профессор Московского государственного университета, доктор психологических наук, Москва
Будучи психологом и психотерапевтом, я хотел бы остановиться на довольно узком аспекте, обратиться к таким фундаментальным моментам, которые в какой-то мере дадут нам понять современную ситуацию с психологической точки зрения. Начну с такого постулата, который всем известен еще со школы: познание не только дается в слове, оно в нем творится. То есть, инструментом нашего познания является слово, а если по-научному, то понятийный аппарат, целый ряд понятий, которые позволяют нам, как инструментальным лучом лазера, проникнуть в глубины тех или иных явлений, не разрезая плоть. Я под этим понимаю определенные термины, которые уже давно используются в научном мире, но еще не известны широкой публике. Вот на таких двух-трех понятиях я хотел бы остановиться, потому что, разобравшись с ними, мы можем понять, каким образом формируется этот феномен «русского исламизма».
К таким базовым понятиям в науке относится понятие субъекта. Наверное, все знают, что есть объект и субъект. Если обратиться к исследованиям, которые мы проводим в Московском университете, то у нас сформировалось такое определение как «фундаментальная субъектная триада». То есть, три основания, которые из человека делают субъект. Что это за основания? Попробую объяснить первое основание субъектности. Если смотреть с религиозной точки зрения, что нам дано Богом? Это самоосознание. То есть, любой человек себя осознает или не осознает. Определенным аспектом самосознания является проблема рефлексии. Рефлексия – это когда человек делает предметом рассмотрения и изучения самого себя. Этот феномен самосознания позволяет человеку быть человеком и личностью. Когда мы говорим о новообращенных, то возникает вопрос: а через что они себя осознают? Известны механизмы самоосознания.
Первый механизм, который сейчас очень хорошо известен, это механизм идентификации – отождествление себя с той общностью, в которой растет человек. Отождествление начинается, конечно, с родителей, мамы, папы, школы и близкого социального окружения. Если мы говорим о новообращенных мусульманах, то уже научно достоверно установлено, что они обладают «диффузной идентичностью». Если перевести этот термин с научного языка на обыденный язык, то это люди без царя в голове и без Бога в душе, люди с несформировавшейся или с разрушенной идентичностью. Итак, я возвращаюсь к первому основанию субъектности – проблеме самоосознания.
Второй элемент субъектности, который дает человеку возможность стать личностью, – это самопричинность или по-научному самодетерминация. Я являюсь причиной своих поступков или нет? Как показывает опыт исследований, многие из тех, кто становятся исламистами, это люди ведомые, люди зависимые и люди, которые в психологическом плане не всегда адекватны.
Хочу привести результаты исследования известного специалиста в области изучения террористов. Есть такой доктор юридических наук и замечательный психолог Юрий Михайлович Антонян. Он пишет, что общей чертой многих экстремистов является тенденция к экстернализации. Экстернализация – это поиск внешних источников личной проблемы. Именно поэтому внешние источники становятся объектом деструктивного поведения. И хотя эта черта не является аномалией, имеет место такой момент сверхсосредоточенности на внешних объектах. А кто такой внешний объект? Это враги. То есть, не имея возможности быть причиной своих действий, эти люди ищут причины в других, во внешних «врагах». На этой основе они сплачиваются и совершают все свои преступные деяния.
Третье основание субъектности – это самопроектирование. В последнее время многие из нас встречали такое понятие как «проектный человек». Что такое «проектный человек»? Это человек, который проектирует свое будущее. Если мы говорим о группе православных, то человек проектирует себя. В православной антропологии есть понимание личности. Личность трактуется таким образом: личность – это человек, устремленный к Богу. Чем больше человек приближен к Богу, тем больше в нем личности. Мы этим самым пытаемся еще определить проблему проектирования. Каждый человек себя подо что-то проектирует. Например, студент первого курса проектирует себя так: он окончит университет, поступит в аспирантуру и так далее. Так вот, люди с террористской направленностью, в том числе и русские исламисты, абсолютно лишены возможности конструктивного самопроектирования. Какое может быть самопроектирование, если человек пытается кого-то убить, подорвать себя или что-то еще подобное сделать.
Вот эти психологические основания, которые мы называем «фундаментальной субъектной триадой», помогут нам объяснить, почему люди принимают радикальные формы ислама. Конечно, мы понимаем, что эти люди из маргинальных семей. Это люди, которые в семье не нашли ни тепла, ни понимания, у них минимум знаний о своей стране, своей семье, своем роде, крае, в котором они живут. Мы понимаем, что они не получили какой-то установки на устремленность в будущее. Практически все люди экстремистской направленности (русские исламисты) – это люди, которых мы можем в полной мере отнести к людям совершенно бессубъектным.
Заканчивая эту тему, которая, может быть, не является очень интересной и острой, тем не менее, остается необходимой для понимания, я могу сказать, что сам по себе феномен субъектности является основанием для произрастания личности. Потому что, если субъектность – это такой структурно-функциональный феномен, то личность – это уже содержание. Личность каждого из нас наполняется той верой, которой мы живем. Если нет этого наполнения, то, естественно, нет личности, поэтому человек может творить самые страшные преступления.
О «русских мусульманах» как факторе угрозы национальной безопасности
Ярков Александр Павлович, заведующий Региональной лабораторией изучения этноконфессиональных отношений и проведения социокультурных экспертиз Тюменского государственного университета, доктор исторических наук, профессор, Тюмень
В начале апреля пришлось выступать перед Советом ветеранов города Тюмени по вопросу профилактики экстремизма. Зашла речь и о той части «русских мусульман», что встала на путь газавата. Ветераны высказали немало дельных предложений (их с другими суммируем в конце текста), но пронзила мысль одного из трех присутствовавших фронтовиков: «В годы войны встречали своих же, русских – власовцев. Ненавидели их люто. Да и те пощады не ждали. Но через 70 лет пришла напасть в те русские семьи, где внуки и правнуки победителей обещают убить своих родителей как неверных…» Мудрый взгляд людей за 90, которым за себя уже не страшно, а обеспокоенность за страну есть. Увы, всему российскому обществу пока это не свойственно. Но ученым, собравшимся по приглашению местной епархии Русской Православной Церкви в Екатеринбурге 22 марта 2016 года, анализ и прогноз ситуации дают право бить тревогу.
Для Тюменского госуниверситета все трагичнее еще потому, что Анатолий Землянка (Джихади-Толик) – наш выпускник. Выехавший в ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации) Землянка в 2015 году «прославился тем», что публично казнил другого русского, принявшего ислам, как «кафира».
История исламской уммы и ее пополнения
Перед тем, как рассмотреть ситуацию с «русскими мусульманами» в той части страны, которая для меня представляет давний научный интерес, – Азиатская часть Российской Федерации – позволю экскурс в прошлое. Дело в том, что ее регионы имеют разную длину «исламской истории».
