Читаем без скачивания Смертный - Илья Соколов

– Это я тебя сейчас туда отправлю.

Кирилл, уже прекратив использовать книгу, поспешно убрал ее в карман куртки. Призрачный монстр яростно бросился на него, но парень быстро выхватил крест и направил на привидение, которому теперь не посчастливилось увернуться.

Могильное свечение родилось внутри серебра. Оно сформировало крестообразный луч, тусклый и траурный. Жуткая рожа призрака встретила этот свет, освобождающий от посмертных скитаний. Котов придвинулся ближе к «объекту», луч стал воздействовать сильней. Привидение таяло прямо на глазах. Изумленный начальник цеха, постепенно приходя в себя, наблюдал эту завораживающую картину…

Через тринадцать секунд (или чуть дольше) неприкаянный дух исчез окончательно. После него остался лишь запах протухшей пищи. Алексей Геннадьевич, впечатленный до крайности всем только что увиденным, стал подниматься с пола.

– Все… – выдохнул Котов, убирая спасительный крест. – Он больше не вернется.

– Это же феноменально! Мне никто ведь даже не поверит, – начальник очищенного от призрака цеха не знал, многократно пожать необычному парню руку или не делать вообще ничего, покачиваясь возле фрезерного станка, чтобы полностью прийти в себя.

– Главное сделано. А к вопросу веры у вас на заводе явно будут многие безразличны. – Кирилл довольно улыбнулся. – А теперь поговорим о моем вознаграждении.

В баре «Наливай и разбавляй» нет почти никого. Слишком эзотерическая атмосфера, наверное. В воздухе прямо-таки стреляет электричество, предавая полутемному пространству питейного заведения, подсвеченному редкими лампадами, особый нуар-стиль.

Изображения увеличенных карт Таро на потолке тематически дополняли основания столов, созданных в виде вытянутых и слегка искривленных стеклянных шаров для гадания. Сами столешницы были круглыми и черными (правда, на некоторых имелся большой «узор» пентаграммы темно-красных оттенков; порой посетители-завсегдатаи шутили, что способны вызвать дьявола за любым из этих столов, особенно после изрядного количества выпитого).

Кирилл Котов, сразу как переступил порог бара, наткнулся на взоры трех девиц, не пойми каким образом решивших провести время именно в «Наливай и разбавляй». А за два столика от них насупился старина Ийский, склонившись в слонообразно-бегемотном виде над кружкой крепкого пивка.

– Привет. Как день прошел? – почти улыбнулся Котов, подсаживаясь за столик к приятелю. Тот приподнял свое мясистое лицо и произнес глубоким голосом:

– Как ты думаешь у меня мог пройти день? В танцах и развлечениях при подаче налоговой декларации?

– Ясно… – хмыкнул Кирилл, даже радуясь общению с этим увальнем. – Пойду пива себе возьму.

– И мне, раз ты сегодня добрый. Грохнул кого-то из тварей?

– Отправил привидение на покой…

Через пять минут они уже вовсю обсуждали всякие новости плюс сложности работы экстрасенса-охотника.

– Да говорю тебе, Кирюха, самое поганое бывает, когда эти уродцы притворяются мертвыми.

– А ведь они и вправду мертвые, – подметил Котов после глотка светлого пива. Бармен на этот раз выдал ему бокалы с фотографией Эдгара Кейси на днище.

– Именно, – протянул Ийский чуть ли не радостно. – Лежит себе такая тварь в гробике, ты проходишь мимо, обыскивая очередной склеп… И тут херакс! Мертвец вскакивает, теперь уже вполне себе живой, набрасывается на тебя, но вся хитрость в том, чтобы не дать ему выбраться из гроба. Сразу пулей в голову. Или разрывными из ружья, тоже помогает.

– А тебе попадались зомби, которые применяли какое-нибудь колюще-режущее оружие? Бросали в тебя чем-нибудь?

– Мне попадались всякие… Даже такие, что могли говорить. – Ийский весело глянул на друга-ясновидца (тот знал наверняка, что толстяк сказал правду).

Тем временем девоньки, заказавшие еще по коктейлю, начали часто «постреливать» взглядами в сторону Кирилла, имевшего очень привлекательную внешность. Ийский, заметив, как его собеседник изредка пересматривается с кем-то, повернул голову на широченной шее и искоса полюбовался на «соседок» по заведению.

– Понравились? – негромко спросил Котов, допивая свой первый бокал.

– Да жопа Джонни Деппа красивее этих девок, – уверенно вымолвил толстяк Ийский. Такая реакция на противоположный пол иногда, но проскакивала у добродушного увальня-экстрасенса. Ему не часто везло с женщинами (быть может, к счастью для них).

– Ладно. Не отвлекайся, – Кирилл приступил к осушению второго бокала. Бармен врубил музычку: из незаметных динамиков негромко зазвучал чуть трансовый металл, поднимающий настроение. Ийский задумчиво хлебанул темного пива.

– Ты когда-нибудь видел во сне дым? – почему-то поинтересовался Кирилл.

– Только не говори, будто ты его видел… Некоторые считают, что он – воплощение Бога, – Ийский сделал голос зловещим и загадочным. – Если, конечно, у Господа вообще могут быть воплощения.

Если вы сидите на самом верху застекленной террасы ресторана, который расположился в здании развлекательного центра, и смотрите вниз, вам видно, как через двор высотного жилого дома вышагивает девушка с букетом желтых роз. Ее зовут Прасковья. У нее светлые волосы очень холодного оттенка и стройные ножки в сапогах на высоких каблуках. Она одета модно и богато. А еще она сейчас чертовски устала. Но приходится тащиться с дурацким букетом, который подарил ей восторженный поклонник Матвей.

Измотанная красавица Прасковья заходит в подъезд и на лифте поднимается к себе на этаж, «орудуя» букетом, открывает двери, проходит в однокомнатную квартиру, уютную и дорого обставленную. Предзакатное солнце льется сквозь окна, наполовину прикрытые рулонными шторами с фоторисунком океанского пляжа с пальмами и золотистым песком, глядя на которые неизменно хочется расслабиться, отдохнуть от проблем и насущных забот.

Девушка снимает «уличный прикид», кое-как стягивает сапожки. Чертов роскошный букет Прасковья пока пристроила на полку под зеркалом. Далее она идет в туалет, затем – мыть руки и умываться после улицы.

День в типографской конторе, где трудилась Прасковья Пятницкая, прошел вполне сносно. Новый заказ, новые деньги. Семейство Пятницких вообще отличалось завидной обеспеченностью.

Итак, белобрысая богачка решила поставить чайник, а также – цветочки от Матвея в вазу с водой. За этим занятием ее и застал тревожный звонок:

– Да? Алло… – сняла трубку Прасковья.

– Доченька! – раздался заплаканный голос матери. – У нас Улечка пропала…

Последующий разговор не прояснил ничего. Младшая сестра Ульяна, еще учившаяся в школе (кстати, довольно-таки престижной), не вернулась после встречи с подружками, которые, конечно же, не знали, куда это Улька могла подеваться на ночь глядя.

Озадаченная и взволнованная Прасковья, долго пробуя успокоить мать, наконец-то повесила телефонную трубку. Ситуация вырисовывалась мрачная. Надо было позвонить Матвею, сказать, чтобы он сегодня не приезжал. Встречаться с парнем не было сейчас никакого настроения.

Девушка поглядела в окно: закат почти закончился, печальная ночь медленно накрывала город…

Ее сестра Ульяна на следующий день не объявилась. Заявление в полицию легло на стол дежурного, который безразлично пообещал «сделать все возможное». Тогда Пятницкие решили действовать своими силами. Полупанические поиски Уленьки начались.

А дело обстояло так…

Ульяна Пятницкая – симпатичная школьница-подросток – гуляла вместе с подружками по предвечернему городу, когда ей взбрело в голову (вполне смышленую, но склонную к авантюрам и «романтическим» приключениям) наведаться к развалинам заброшенного дома на набережной.

Подруженьки отказались, не придав словам Ульки никакого значения (их мысли занимали мальчики, будущая контрольная работа и новые шмотки к макияжу как у взрослых девушек). Даже самая близкая «сплетница-приятельница» Ксюшка отмела предложение посетить живописное «место для интимных встреч».

Сказав, что идет домой, Ульяна попрощалась с девчонками, после чего направилась прямиком к набережной. Вечер обещал быть интересным…

Заброшенный дом, в котором когда-то давно все-таки жили люди, представлял собой барак-особняк, окруженный деревьями с крючковатыми сучьями да зарослями кустарника, жутковатыми и темно-серыми. Сюда любила приходить влюбленная молодежь, чтобы побыть наедине друг с другом в крайне страшноватой обстановке. Быть может, наткнуться на привидение. Подобные стремления понятны, если тебе лет шестнадцать-семнадцать. Однако заурядных скептиков совсем не тянуло к развалинам, вероятно, из-за суеверного ужаса, возникавшего в этом месте у большинства людей. А еще в районе старого особняка по какой-то необъяснимой причине никогда не видели бомжей (а ведь полуразваленное здание идеально подходило для пристанища бездомных в любой период года).