«Он вгляделся в огромное лицо. Сорок лет ушло на то, чтобы разобраться, что за улыбку скрывают эти черные усы. О, жестокое, бессмысленное непонимание! О, упрямый, своевольный блудный сын, избегавший любящих объятий! Две пахнущие джином слезы скатились по его носу. Но теперь все хорошо, все хорошо — борьба закончилась. Он победил себя. Он любит Большого Брата».
ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ
В следующие за публикацией романа полвека предпринимались многочисленные попытки избавить школьные библиотеки от «1984». Джонатан Грин называет роман одной из «тех книг, которые запрещали особенно часто». В предисловии к книге «Знаменитые запрещенные книги» Ли Беррес, основываясь на данных шести исследований о давлении цензуры в американских школах (1965–1982 годы), определяет тридцать наиболее часто запрещаемых книг. «1984» в этом списке на пятом месте. Особенно ярко это проявилось в шестидесятых и семидесятых, когда Америка была охвачена страхом перед возможностью ядерной войны с Советским Союзом, чье существование в качестве процветающей коммунистической державы являлось угрозой для Соединенных Штатов и их демократических идеалов. В такой обстановке роман постоянно порождал протесты.
Чаще всего роман обвиняли в безнравственности и кощунстве. Откровенная сексуальность считалась неуместной в чтении подростков и не только. Иногда протесты против изучения романа в школах возникали из-за его связи с коммунизмом. В исследовании Ли Берреса о цензуре в школах Висконсина, проведенном в 1963 году, говорится, что «Общество Джона Бирча» протестовало против книги — «исследования о коммунизме». В 1966 году в исследовании, проведенном Берресом, который опустил имена и места, формулируется основной протест против романа — «он показывает коммунизм в выгодном свете». Один из родителей в этом же исследовани возражает: в романе «социалистическое государство показано, как неудачная утопия».
В позднейших случаях это принципиальное возражение спасало книгу от запретов. В исследовании «Цензоры и школы» Джека Нельсона и Джин Робертс упомянут случай, когда преподаватель в Вреншэлле (штат Миннесота) отказался исключить «1984» из списка для чтения и был уволен. Тем не менее его восстановили после того, как был выдвинут аргумент, «что книга показывает, что происходит в тоталитарном обществе».
Нельсон и Робертс также рассматривают цензурирование «1984» в связи с «битвами за учебники» в Техасе в 1960-х годах. Десять романов были изъято из библиотек четырех средних школ и колледжа в Амарилло; среди них «Андерсонвилль» Маккинли Кантора, «О, Дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «Гроздья гнева» Джона Стейнбека и «Смеющийся мальчик» Оливера Ла Фарга. Согласно Нельсону и Робертс, большинство протестов были связаны с непристойностью романов, но часть обвинений направлены против содержащихся в книгах политических идей, либо были вызваны принадлежностью авторов к той или иной антиамериканской организации.
Эти же обвинения предъявлялись в 1981 году. Баптистский священник из Снидса (штат Калифорния), преподобный Лен Коли, пытался запретить книгу в школах, заявив, что заручился поддержкой других церковных общин, которые впоследствии отрицали свою причастность к протесту. Он говорил, что книга прокоммунистическая и содержит откровенные сексуальные сцены. «Ньюслеттер он Интеллектуал Фридом» писал в январе 1981 года, что школьный совет округа Джексон анонимно проголосовал за то, чтобы оставить книгу «в качестве дополнительного чтения по курсу «антикоммунизм» в средней школе Снидса».
Однако во многих случаях исход дела не был столь благоприятным. Многие протесты против книги приводили к изъятию ее из классов, школьных библиотек, к запрету на продажу. Непрекращающиеся обвинения в адрес книги подробно рассматриваются в исследовании Берреса, завершенном в 1966 году; и хотя книга уже давно переведена многими критиками в разряд классики, она представлена лишь в 43 % школьных библиотек.
Ареопагитика
Автор: Джон Мильтон.
Год и место первой публикации: 1644, Англия; 1888, США.
Издатели: не указан; Кассел & Компани
Литературная форма: эссе
СОДЕРЖАНИЕ
Название самого знаменитого прозаического труда Джона Мильтона произошло от топонима «Ареопагус» — холма Ареса в Афинах, названного в честь одного из двенадцати высших божеств Древней Греции. На холме Ареса собирался главный судебный совет древних Афин для обсуждения политических и религиозных вопросов. В суде, олицетворявшем славу афинской демократии, было около трехсот членов, выбранных из свободных граждан города. Название «Ареопагитика» обнаруживает политические предпочтения Мильтона. Подзаголовок «Речь к английскому парламенту о свободе печати» определяет его намерения.
В своей «Повторной защите английского народа», опубликованной в 1654 году, Мильтон замечал: «Я написал мою «Ареопагитику» с целью освободить прессу от направленных против нее притеснений; власть, устанавливающая, что верно и что ложно, что должно быть опубликовано, а что запрещено, не может более быть доверена нескольким безграмотным и ограниченным личностям, которые отказываются давать разрешения любому сочинению, содержащему взгляды или чувства, выходящие за пределы общепринятых предрассудков.
Труд был главным образом направлен против ордонанса Парламента от 14 июня 1643 года, которым вводился предварительный контроль на издания книг и памфлетов. (В нем также излагались идеи религиозной свободы, тесно связанной со свободой печати, но данный аспект здесь не рассматривается.)
Мильтон признает законность интереса «Церкви и Государства» к содержанию книг, «ибо книги — не мертвые совершенно вещи, а существа, содержащие в себе семена жизни, […] они сохраняют в себе, как в фиале, чистейшую энергию и экстракт того живого разума, который их произвел» (здесь и далее — пер. «Ареопагитики» под ред. П. Когана). Он считает, что «убивающий человека губит разумное создание, образ Божий, но тот, кто уничтожает хорошую книгу, губит самый разум, гасит светоч Божественного образа».
Мильтон осуждает цензурные ограничения, которые сейчас известны как предварительная цензура, — это и есть главный тезис его работы. Он уподобляет стремление ввести ограничения на свободу печати Папскому суду, приведшему к испанской инквизиции. Тогда цензура, не ограничившись борьбой с еретиками, распространилась на все неугодное церкви. Подобную же опасность он видит в современной цензуре. До наступления «тирании инквизиции» книги свободно являлись в этот мир, о них судили уже после выхода в свет. Продолжая эту метафору, он говорит, что вместо того, чтобы судить о книге до ее рождения, пренебрегая мнением общества, ее следует широко изучать после публикации.
Мильтон подкрепляет свою позицию примерами из истории. Он отождествляет классические Афины и раннее христианство, ибо эти эпохи были свободны от предварительного контроля и почти всегда от последующего, — кроме случаев атеистических, богохульных и клеветнических сочинений. Один из таких исключительных случаев — сожжение книг Протагора и изгнание самого автора по распоряжению судей Ареопага. Протагор писал, что не знает, «есть ли боги или их нет».
Ценность образования и знаний — краеугольный камень полемики Мильтона. Книги помогают усвоить узнанное и знакомят с неизвестным. Закон парламента наложит «гнет на всю эту цветущую жатву знания», снова заставит «голодать наши умы» и разрешит людям узнавать только то, что дозволят цензоры. Мильтону это напоминает решение Юлиана-Отступника ослабить христиан, запретив им изучение языческих текстов. Ведь цензура стоит на пути образования, затрудняя доступ к информации и исключая обмен мнениями. Ограничение свободы письма и печати сводит на нет права людей и сковывает свободу познания.
Автор считает, что знания приобретаются путем тренировки разума, поисками и подтверждением истины. Его пояснения включают в себя и науки, и религию: истина достигается изучением всех мнений, даже ошибочных, они должны быть познаны и оценены. Те, чьи убеждения базируются исключительно на том, что говорят пастыри или разделяет общественное мнение, далеки от понимания. Даже если теория по объективному обоснованию верна, не следует ей безоговорочно доверять. Если она не дискутируется и не перепроверяется, она не понята; знание, принятое на веру, — поверхностно. Свободная пресса может дать пищу для размышлений, повысить уровень понимания общепринятых истин или открыть новые. Это справедливо как в отношении отдельных личностей, так и в отношении целой нации.
Развивая эту точку зрения, Мильтон рекомендует чтение всех текстов, как хороших, так и «вредного содержания». Последние «могут послужить для осторожного, рассудительного читателя во многих отношениях поводом к открытиям, опровержениям, предостережениям и объяснениям». Истина и добродетель достигаются изучением всех мнений, даже ошибочных. Люди должны самостоятельно совершать этический выбор между добром и злом вокруг себя.
