«В этой истории еще слишком много неизвестных… Я не успокоюсь, пока не выясню все до последних мелочей. И Мелоди — мой единственный ключ к разгадке этого дьявольского ребуса. Она останется рядом со мной до тех пор, пока я нуждаюсь в этом!» — думал он с ненавистью, ожидая когда ворота откроются и пропустят его внутрь.
Длинная подъездная аллея, усыпанная гравием и расчищенная от снега, вела к огромному круглому фонтану. Сделав небольшой поворот рядом с ней, гости оказывались на крыльце старинного особняка Уокер-Холл. Величественное здание, возвыщавшееся на несколько этажей вверх, могло бы служить прекрасной студией для съемок фильмов о временах эпохи Возрождения или рыцарства. Каждая колонная, каждая арка и фигура — все здесь было тщательно подобрано и оформлено с любовью. Каждый раз, возвращаясь сюда, Майкл обретал некий покой. Словно эти могучие стены могли укрыть его ото всех невзгод и трудностей…
Заглушив двигатель спортивного «Audi», мужчина лениво вышел из машины и направился к двойным дверям. Странное предчувствие снова охватило его, заставляя остро реагировать на отсутствие Джоша, который обычно забирал автомобиль в гараж. Непонятная, давящая тишина царила вокруг, создавая яркий контраст с тем, что происходило здесь в его последний приезд…
Когда он привез сюда Мелоди и оставил на попечение прислуги…
«Почему мне должно быть стыдно за это?! Почему я постоянно чувствую себя виноватым перед ней?! Какого лешего, ведь это она мне испортила всю жизнь!» — ругался он с собственной совестью, когда дверь резко распахнулась и на него бросилась раскрасневшаяся Люсинда.
— Мистер Уокер, как хорошо, что вы приехали! Я уже собиралась вызывать врача… — тараторила она, не давая ему возможности даже ступить на порог.
— Я так старательно ухаживала за ней, делала все, чтобы девочка пришла в себя…
От ее последних слов Майкла бросило сначала в жар, а после все внутри поледенело от страха. Он вдруг отчетливо почуствовал… волнение? Переживание за состояние Мелоди и чувство вины окатили мужчину с такой силой, что он вмиг потерял всякую связь с реальностью.
Не обращая внимания на восклицания Люсинды, бросился вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. С каждым шагом сердце его колотилось все чаще, а легкие уже горели от постоянной нехватки воздуха. Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы сориентироваться в бесконечных коридорах Уокер-Холла, так хорошо изученных им за годы, проведенные в этих стенах.
Комната Мелоди располагалась в самом дальнем, левом крыле дома. Повинуясь своим внутренним инстинктам, Майкл в первый же вечер устроил ее там, несмотря на все доводы рассудка. Мужчина был уверен, что именно это место, некогда полностью принадлежащее его матери, подходит Мелоди как ни одно другое.
Небольшая, по сравнению с другими жилыми помещениями особняка, комната была обставлена так, что туда хотелось постоянно возвращаться. Нежно-голубые и белые цвета, в которых был выполнен дизайн, приятно воздействовали на нервную систему и дарили ощущения покоя и умиротворения. А девушка нуждалась в этом не меньше его самого… Особенно, если принять во внимания последние события, произошедшии с ними…
Мужчина замер напротив белой, с мозаичными вставками из закаленного стекла, двери, пытаясь хоть как-то восстановить сбившееся дыхание. Сердце учащенно билось где-то в горле, не давая сглотнуть огромный ком, а руки мелко дрожали.
«Черт возьми, что со мной происходит?! — взбунтовался внутренний голос, отказываясь принимать очевидное. — Почему я так переживаю за нее? Никогда в жизни мне еще не было так страшно за кого-то…»
Понимая, что каждая секунда промедления будет стоить ему очень дорого, мужчина уверенно повернул ручку и толкнул дверь, преодолевая препятствие между ними.
Как ни странно, но ни одна из ламп не горела, внутри царил полумрак, а единственным источником света здесь служило большое, на полстены, окно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда глаза немного адаптировались к таким условиям, Майкл осмотрел комнату, не задерживаясь ни на одном предмете мебели. Все его внимание было обращено к девушке, лежащей на широкой двуспальной кровати.
Она была настолько мала и хрупка, что ему стало даже страшно за собственные деяния. Тяжело сглотнув, мужчина медленно подошел к ней, чувствуя как с каждым шагом что-то внутри него безжалостно ломается…
Мелоди, свернувшись калачиком, мирно спала, подложив под щеку обе руки.
«Такая милая и невинная, словно ребенок», — пронеслось в его мыслях, пока внимание не привлекли мокрые дорожки на ее щеках.
Она плакала даже во сне!
Это удивило и больно ранило Майкла, ведь, по сути он и был источником этих слез. Именно из-за его необдуманных действий она оказалась здесь… Разве он имел право заставлять Мелоди становится его женой? И это сразу же после гибели ее законного мужа, буквально на следующее утро…
«Неужели, я обезумел настолько, что пошел на такое?» — удивился он себе, боясь даже прикасаться к ней. Майклу казалось, что даже самый незначительный жест с его стороны может показаться ей угрозой. И она будет права! Что хорошего принес он в ее жизнь? Издевался над девушкой, ненавидел, использовал в своих грязных играх, даже не удосужевшись элементарно узнать ее… Мелоди не была такой, как все… В ней никогда не было и тени тех качеств, что отличали всех Харрисов. Ослепленный своей местью, он слишком поздно обратил на это внимание. А когда осознание пришло, Майкл уже не хотел останавливаться.
— Я очень виноват перед тобой, цветочек, — именно это сравнение пришло ему в голову. Цветок. Прекрасный и такой беззащитный… Растение, которое украшает собой жизни других, но которое человек безжалостно срывает, обрекая на верную гибель.
Аккуратно, боясь потревожить ее хрупкий сон, Майкл стер с лица девушки слезы. Инстинкт защитника вновь проснулся внутри него, вызывая физическую потребностью оберегать Мелоди от любого, кто посмеет причинить ей боль, а именно — от него самого…
— Я обязательно во всем разберусь, — пообещал он себе, игнорируя тупую боль в сердце. — Ты больше не будешь в одиночестве сражаться за жизнь, цветочек. Теперь у тебя есть тот, кто не позволит этому миру навредить тебе…
* * *
Несмотря на усталость и моральную истощенность, ее снова и снова преследовал голос Майкла. Даже во сне, где раньше всегда поджидали кошмары, вдруг стало спокойно.
Бархатистый мужской баритон доносился откуда-то издалека, но действовал на нее по-прежнему сильно.
Майкл… Мелоди будто снова оказалась в том лифте, а перед ней стоял не ее мучитель — Чарльз Уокер, а прекрасный принц… Тот, о котором так часто пишут в сказках. Доблестный рыцарь, призванный защитить прекрасную девушку от злого дракона.
Вот только, она никогда не была принцессой. Эта роль принадлежала Эмили, как и принц…
Одинокая слезинка медленно скатилась по щеке, обжигая кожу, но вдруг что-то изменилось. Нечто теплое, немного шершавое коснулось лица девушки, вырывая ее из мира снов.
С трудом разлепив опухшие веки, Мелоди увидела над собой знакомый силуэт. Хотя она и не видела его лица, так как свет из окна мешал глазам сфокусировать взгляд, но запах и сила, исходившие от него, позволили ей безошибочно определить, кому они принадлежат.
— Я не хотел тебя будить, — донеслось до Мелоди. Голос, немного хриплый, но такой родной, снова заставил ее улыбнуться.
— Кто ты сегодня? — спросила она без тени стеснения и страха. Ведь во сне Мелоди могла не бояться, что он подумает о ней.
Майкл замер в нерешительности. Мужчина не сразу понял, что она имела ввиду, а когда до него дошел смысл происходящего, ему безумно захотелось продлить эту игру. Если Мелоди думает, что это сон, пусть так и будет. Хотя бы во сне, он не станет притворяться.
— А кем я обычно бываю? — выдавил Майкл, хотя и безумно боялся услышать ответ.
