В последней главе работы хронологическое изложение возобновляется. В ней представлена история последнего периода существования Северной области, последовавшего за военными неудачами лета 1919 г. Также глава рассматривает, как большевистская администрация Архангельской губернии попыталась интегрировать Северную область в единое Советское государство в начале 1920-х гг.
* * *
Все даты до февраля 1918 г. указаны по старому стилю, который в ХХ веке на тринадцать дней отставал от введенного советским правительством нового григорианского календаря, использовавшегося также правительством Северной области. Библиографическое описание изданий, выпущенных в соответствии со старой орфографией, приведено по пореволюционным правилам правописания. Иностранные имена транслитерированы в соответствии с их фонетическим звучанием, за исключением тех случаев, когда другое написание устойчиво вошло в источники и историографию. В частности, британский командующий союзными войсками на Севере генерал Frederick Poole транслитерирован как Фредерик Пуль, а не Фредерик Пул. Цитаты из источников на иностранных языках даны в переводе автора.
Слова признательности
Появлению этой книги содействовали многие люди и организации. Тема Гражданской войны вошла в мою жизнь в полусознательном трех-четырехлетнем возрасте, когда я вместе с дедом бойко распевала советские песни о «красном командире» Щорсе, который с перевязанной головой шел во главе отряда, или о молодом красноармейце, который погиб в разведке, наткнувшись на заре на «белогвардейские цепи». Дед не ставил под вопрос необходимость революции или победы красных в Гражданской войне. Но его воспоминания и рассказы о человеческих последствиях этой победы, значительно расходившиеся с официальными советскими нарративами, сделали меня историком и поставили человека в центр моего интереса к прошлому.
Тем не менее мое представление о Гражданской войне долгие годы оставалось некритичным. Окончательный перелом наступил на рубеже 1980-х и 1990-х гг., когда советская пресса неожиданно превратилась в источник сведений о другой, «белой» России, скрытой до этого под ярлыком «контрреволюции». Позже интерес к Гражданской войне привел меня в аспирантуру Московского государственного университета с диссертационной темой о Гражданской войне и интервенции на Севере России. Собранные мной материалы, возможно, никогда не превратились бы в текст, если бы не случайная архивная встреча с моим будущим мужем и коллегой-историком Мартином Байссвенгером (Beisswenger). Его понимание, поддержка и готовность слушать мои рассуждения о Гражданской войне и читать рукописные главы заставили меня засесть за писание. Искренняя помощь и советы со стороны его научного руководителя Гэри Хэмбурга (Hamburg), ставшего для нас обоих лучшим примером историка и учителя, подтолкнули меня к тому, чтобы после защиты диссертации не оставить занятия историей. Поддержка Анны Валентиновны Павловской сделала преподавание истории моей профессией, а дружеская атмосфера на кафедре региональных исследований факультета иностранных языков и регионоведения МГУ облегчила переход от ученичества к учительству. В разное время Лариса Георгиевна Захарова, Томас Кселман (Kselman) и Николаус Катцер (Katzer) своим содействием сделали для меня больше, чем они могли бы предположить.
Мне не удалось бы завершить архивные исследования для этой книги без щедрой финансовой поддержки со стороны Фонда Герды Хенкель (Gerda Henkel Stiftung) и Американского совета научных сообществ (American Council of Learned Societies). Помощь сотрудников Государственного архива Российской федерации, Российского государственного архива социально-политической истории, Государственного архива Архангельской области, Отдела документов социально-политической истории Государственного архива Архангельской области (бывший Партийный архив Архангельской области), Государственного архива Мурманской области, Архива регионального управления ФСБ по Архангельской области, Архангельского областного краеведческого музея, Государственной публичной исторической библиотеки, Российской государственной библиотеки, отдела «Русский Север» Архангельской областной научной библиотеки и библиотеки Университета Нотр-Дам (США) (University of Notre Dame) значительно облегчила мне поиск материалов.
Мартин Байссвенгер, Гэри Хэмбург, Эрон Ретиш (Retish), Джеффри Суэйн (Swain), Джошуа Сэнборн (Sanborn) и Татьяна Трошина, прочитавшие главы рукописи, своими советами и комментариями оказали мне неоценимую помощь при работе над книгой. На мои взгляды на историю Гражданской войны и Белого движения повлияли исследования, пожелания и критические замечания Ю.А. Щетинова, В.И. Голдина и А.А. Киселева. Ю.В. Дойков поделился со мною своими краеведческими знаниями. Наконец, личный пример, советы и дружба Дорис Берген (Bergen), Карстена Брюггеманна (Brüggemann), Сары Бэдкок (Badcock), Теймура Джалилова, Лоры Крэго (Crago), Екатерины Правиловой, Джонатана Смила (Smele), Татьяны Тетеревлевой и Игоря Христофорова служили мне поддержкой при работе над книгой.
Большое спасибо также моим родителям, которые, несмотря на здоровый скепсис в отношении многих моих начинаний, неизменно поддерживали меня все эти годы. Но особенно горячую благодарность заслужили маленькие Федя и Маруся, которые сразу после своего рождения стали частью моей архивной «команды», сопровождавшей меня вместе с их бабушкой в заполярных и приполярных научных поездках. Они с большим терпением относились к тому, что мама должна была отрываться от игры с ними, чтобы дописать эту книгу.
Глава 1
АРХАНГЕЛЬСКИЙ СЕВЕР В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА
«Архангельская губерния… покрытая сплошными непроходимыми болотами, бездорожная и связанная с остальной частью России только одной судоходной рекой Северной Двиной да узкоколейной Московско-Архангельской железной дорогой, не является ни для кого местом желательного жительства… Ни для кого не интересный край, пугающий всех своей дикостью и суровостью»[18] – так в отчете Министерству внутренних дел описывал место своего нового назначения полковник Е. Фагоринский, возглавивший Архангельское губернское жандармское управление летом 1915 г. Судьба оказалась благосклонна к жандармскому полковнику. Уже спустя год он покинул место своей вынужденной «ссылки», в отличие от многих других архангельских чиновников, продолжавших служить до долгожданной, но нескорой отставки.
Отношение Фагоринского к Архангельскому Северу было характерно для значительной части образованной России. Разделяли его и многие из тех офицеров, что три года спустя оказались на Севере в рядах формирующихся белых частей, и некоторые из тех представителей российской общественности, которые заполнили ступени местной административной лестницы и вошли в состав антибольшевистского правительства Северной области. В годы Гражданской войны они столкнулись с трудностями управления и ведения войны в огромной и экономически слабо развитой губернии. Они должны были выработать политику, способную обеспечить им поддержку населения и учитывающую особенности Русского Севера. Новым властям предстояло наладить взаимодействие с региональной элитой и простыми жителями, имевшими свое представление о войне и политике и стремившимися к удовлетворению собственных локальных нужд.
История Белого движения в Архангельской губернии была неразрывно связана с природными, социальными и политическими особенностями Русского Севера. Поэтому география, экономика, социальный состав и занятия населения, масштабы рабочего и крестьянского движения, численность и роль различных политических течений, а также представления о Севере центральной и региональной элит в годы, предшествовавшие революции и Гражданской войне, заслуживают детального изучения. Не меньшего внимания требует и Первая мировая война, сыгравшая ключевую роль в создании местного сценария революции и Гражданской войны. Этим темам и посвящена данная глава.
* * *
1100 верст, отмеченных казенными полосатыми столбами, отделяли Архангельск от столичного Санкт-Петербурга[19]. Этот путь в начале ХХ века занимал трое суток по недавно достроенной Архангельской железной дороге[20]. Пассажиры должны были пересаживаться в другие вагоны в Вологде, так как далее была проложена только узкая колея. Железнодорожная ветка не доходила до Архангельска и заканчивалась как раз напротив города на левом берегу многоводной Северной Двины, недалеко от ее впадения в Белое море. Последний отрезок пути путешественнику предстояло проделать на пароходе по воде или на санях по льду реки. В период ледохода и ледостава сообщение с городом временно прерывалось.
С железнодорожной станции можно было видеть панораму Архангельска, растянувшегося многоверстной полосой на правом берегу Двины. На фоне бесчисленных одноэтажных деревянных построек выделялись макушки церквей и монастырей и бело-желтые каменные здания казенных учреждений[21]. В сентябре каждого года Архангельск едва можно было разглядеть за сотнями пришвартованных у набережной парусных поморских судов, привозивших летний улов рыбы на Маргаритинскую ярмарку, где груды соленой трески продавались или обменивались на хлеб и хозяйственный инвентарь[22].
