Быстро умываюсь и, выдернув из держателя несколько бумажных полотенец, смачиваю их водой и вытираю бёдра и промежность. Больно даже прикасаться, поэтому шиплю от собственных манипуляций. Обрывки трусиков остались в випке, а сменная одежда, телефон и сумочка в служебной раздевалке. Туда мне сейчас не попасть…
Просто оправляю юбку и, нехотя надев рубашку Демида, завязываю полы узлом на животе. Оглянувшись на дверь, забираюсь на столешницу тумбы, поддерживающей раковины и, осторожно открыв узкое окно, упираюсь в решётку.
Заминки это не вызывает. Механизм открытия нам рассказывали на инструктаже по пожарной безопасности. Кодовый замок открываю без проблем и, подтянувшись, пытаюсь пролезть в узкое пространство. Застреваю на уровне бёдер, но упёршись руками о стену с наружной стороны, упорно тяну тело наружу.
С трудом, но протискиваюсь, оцарапав руки, колени и ягодицы. Боли почти не чувствую… Просто хочу побыстрее убраться отсюда и забыть весь этот кошмар. Остальное уже не важно.
![]()
ЧЕТЫРЕ…
Вика
Ни телефона, ни денег при себе нет. Благо до дома минут двадцать пешком, но если срезать через парк, то и того меньше. Понимаю, что по примерным подсчётам сейчас около двух часов ночи, и раньше я бы никогда не рискнула идти через парк в такое время, тем более одна.
Кристина осталась в клубе, но её проводят. Жаль, что нет возможности сообщить ей о моём столкновении с хозяином клуба и побеге. Обычно мы с ней или с Женей возвращаемся домой вместе. Даже смены подгадали так, чтобы никогда не работать в одиночку. Тем более, квартиру снимаем втроём.
Прохожу вдоль здания клуба и, обойдя стоянку, перебегаю пешеходный переход, в надежде, что меня не заметят. Стоит углубиться в парк, выдыхаю с облегчением. Но ненадолго…
В такое время здесь много шумных и пьяных компаний, из-за чего, собственно, обычно мы с подругами избегали срезать путь через парк. Но не сегодня…
Иду, глядя строго перед собой и, обняв себя руками, почти до боли сжимаю предплечья. Вид у меня сейчас, наверное, ужасный. На удивление ни одна из попавшихся компаний меня не тормозит, не пытается окликнуть или сделать что-то плохое. Самое плохое уже случилось… Видимо, это отпечаталось на моём лице, так как стоит поравняться с очередной толпой молодёжи, разговоры и смех стихают, и моя персона навязчивого интереса не вызывает.
Дойдя до дома, звоню в домофон, надеясь, что Женя не уснула опять в наушниках и услышит звонок.
– Кто? – слышу растерянный голос.
– Женя, это я, открой, – прошу, вздрогнув от хриплых ноток собственного голоса.
– Вика?! – ахает подруга, и тут же раздаётся сигнал разблокировки подъездной двери.
На третий этаж поднимаюсь уже в полном бессилии. Дверь нашей квартиры распахнута, а Женя мнётся на пороге и, завидев меня, округляет глаза.
– Боже мой, Вика, что случилось? – причитает и, оглянувшись на двери соседних квартир, торопит: – Иди скорей.
Не выдержав, делает шаг навстречу и, поймав меня за руку, затягивает в квартиру. В прихожей пытается усадить на банкетку, но я молча мотаю головой и, привалившись к стене, наклоняюсь, чтобы расшнуровать туфли.
Женька садится на корточки и, возмущённо сопя, помогает. Скользит взглядом вверх по моим ногам, оцарапанным коленям и, заметив что-то выше, ахает и плюхается прямо на попу.
– Вика?! – выпаливает шокировано, и огромные голубые глаза начинают блестеть от слёз. – Викуль, кто это сделал?
Приподнимаю юбку и, заметив на бедре синяк, закрываю лицо руками и начинаю плакать навзрыд.
– Вика! – подруга подрывается с пола и, обняв меня, начинает реветь вместе со мной, захлёбываясь и сбивчиво тараторя: – Да что же такое случилось? Может, полицию? Скорую? Ну не молчи, пожалуйста!
– Дай телефон, – чуть успокоившись, мягко отстраняю Женю и, зайдя в кухню, бросаю взгляд на разложенные на столе конспекты.
Наливаю в стакан воду и, жадно пью, проливая и захлёбываясь. В кухню забегает Женя и, протянув мне свой мобильник, достаёт с верхней полки буфета аптечку.
Осторожно сажусь на табуретку и, ойкнув от боли в промежности, морщусь. Женя откладывает таблетки в сторону, оставляя только ватные диски и перекись водорода. Потом снимает с полки объёмную коробку и, оглянувшись на меня, хмурится, что-то обдумывая.
Она у нас странная. Медикаменты не приемлет, но всегда имеет запас разных лекарственных трав, которые каждый год привозит от своей деревенской родственницы. Женя – отличница, и я не удивлена, что свой выходной она тратит на подготовку к экзаменам. А ещё она невероятно чувствительная особа, но при этом упорно борется с любой несправедливостью. По сравнению с разгильдяйкой Кристиной, она настоящая фиалка, но обе подруги неразлучны, а все трое – мы будто сестры.
Перекись и ватные диски Женя оставила на столе, даже не пытаясь навязать свою помощь. Знает, что не дам к себе прикоснуться, особенно сейчас. Пока обрабатываю царапины и ссадины, подруга ставит чайник и, выбрав несколько разных матерчатых мешочков, составляет непонятную смесь, скидывая травы, бутоны и ягоды в большой заварник. Заливает всё это водой из только что вскипевшего чайника и, укутав полотенцем, подходит ко мне.
Выкинув использованные ватные диски, беру Женин телефон и, набрав номер Кристины, нервно потираю и сжимаю переносицу. Подругу подставлять не хочу, но нужно всё выяснить и предупредить её прямо сейчас.
– Женя? – раздаётся удивлённый голос подруги.
– Это Вика, – поправляю тихо.
– Ты куда пропала?! – вопит подруга и, судя по звукам, спешит укрыться от шума, тут же продолжив: – Ви, что случилось? Тебя ищут. По слухам, приехал владелец клуба, сейчас всех в кабинет директора вызывают по одному.
– Кристина, – выдерживаю паузу и, протяжно вздохнув, прошу: – Не говори, что знакома со мной. И где живу тоже… Вообще ничего не говори. Хорошо?
– Да что случилось? – раздражённо фыркает подруга и, понизив голос, шипит в трубку: – Ты где вообще?
– Дома, – не выдержав, всхлипываю и, переглянувшись с Женей, шепчу: – Спрячь мою сумку и телефон в своей кабинке, а после смены забери, пожалуйста.
– Хорошо, – растерянно отзывается она и, ойкнув, тараторит: – Всё, я пошла. Меня какой-то амбал зовёт.
– Никому и ничего, – напоминаю строго и, завершив звонок, откладываю телефон.
– Так, а сейчас будем тебя приводить в чувство, – наливая из заварника ароматный чай, сообщает Женя и, поставив передо мной парующую чашку, командует: – До дна. А потом в душ и спать.
![]()
ПЯТЬ…
Вика
В душе больше ревела, чем мылась. О случившемся напоминало всё… Особенно вид собственного тела, на котором остались отметины жадных рук и губ Демида, следы его спермы, а главное, запах, который невозможно было перебить ни одним гелем для душа.
Кожу пощипывало, а промежность болела. Выбралась из-под горячих струй, только когда начала понимать, что, даже содрав с себя кожу, не избавлюсь от оставленного им клейма.
Надев пижаму, замотала волосы в полотенце и, прокравшись в свою комнату мимо кухни, где ждала Женя, сразу же забралась под одеяло. Подтянув колени к груди, свернулась калачиком и, накрывшись с головой, замерла.
Дверь приоткрылась, но я сделала вид, что сплю. Несмотря на разбитое состояние, либо от приготовленного Женей чая, либо из-за морального опустошения, уснула я очень быстро.
Проснулась утром от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. К ощущениям добавились звуки шуршания и многозначительного сопения. Открыв глаза, обнаружила Кристину, сидящую в ногах моей кровати и Женю, устроившуюся по-турецки прямо на полу. Закатив глаза, попыталась отвернуться, но подруги этого сделать не позволили.
