лишь бы ты не уехала.
С этим человеком мне лучше вообще не видеться. Костя поехавший псих, который решил, что я ему подхожу по всем параметрам и теперь на любой мой, даже мягкий, отказ, что бы это ни было, ему сносит башню. Последний раз он перешел все границы и чуть не ударил меня стулом, который позже разломал ударом об стену.
Поэтому пусть забирает альбом. Жалко, конечно, там еще были чистые листы и работы, которые хотелось бы сохранить для себя, но страх был сильнее. Синяки от его захватов еще свежие, и я не самоубийца.
В комнату зашла Рима Петровна, наша воспитательница.
Девочки соскочили с моей кровати, захватив вещи из моей сумки, которые им так приглянулись.
— Собралась? — вечно строгий взгляд из-под очков и в этот раз смотрел недовольно с долей презрения, какая присутствует во взглядах каждого работника этого места, да, впрочем, как и у некоторых его воспитанников.
Я кивнула, проверяя содержимое сумки.
Главное, я взяла своего плюшевого зайца, который со мной уже давно, сколько я себя помню. Его шерстка уже порядком истаскалась, превратилась в небольшие комочки, некогда белоснежная шкурка потускнела, но любить его меньше я не перестала. Не одна ночь без него не обходится.
— Бери сумки и на выход, вернее, к Ольге Сергеевне, за тобой приехали, — сказала Рима Петровна, перед тем как закрыть дверь. — и, чуть не забыла, постельное белье сними и Светлане Евгеньевне в прачечную отнеси.
Я снова кивнула, и воспитатель закрыла за собой дверь.
- *запрещенная цензура*, - выругалась Надя. — ты уезжаешь, а мы тут догнивать остаемся…
— Вот везет, папаша богатый у нее, мне бы таких предков, дак нет же, у меня алкаши одни! — подключилась к возмущению Нади Лера.
Я посмотрела на недовольно смотрящую на меня Сабрину. Она поджимала дрожащие губы, а взгляд безотрывно направлен на меня.
— Несправедливо, — севшим голосом выдала она. Ее глаза покраснели, и я будто чувствовала, как в горле у нее встал больной ком, не позволяющий сказать что-либо еще.
Она вскочила с кровати и выбежала из комнаты.
Я ее понимала. Я знаю каково это видеть, как забирают кого-то и он уезжает в семью, где тепло, где любовь, где полноценная жизнь, а ты по-прежнему в холодных страшных, злых стенах без возможности получить все то, что так жаждет детское сиротское сердце и ты не знаешь, заберут тебя или ты тут на долгие годы до возраста, когда все живое внутри тебя уже мертво, мечты разбились о призму жестокой реальности, через которую тебя прокручивает учитель, воспитатель, да и любой ребенок, стоит тебе рассказать о чем-то воодушевляющем.
Выпускник детского дома знает, что сердце — это насос, качающий кровь и распространяющий его по телу, но не более. На другое оно уже не способно.
Я застегнула рюкзак с сумкой и поставила их на пол, быстро сняла постельное белье и отправилась в прачечную.
В коридоре меня ждала вполне ожидаемая картина. Компания из пяти человек обсуждала моего теперь родителя и мою удачу быть удочеренной.
То, что они говорили, мне совсем не понравилось. Я понимаю их чувства, и понимаю почему они меня так оскорбляют, но приятней от этого не становилось.
Незаметно по коридору пройтись не удалось. Лёня, главный задира, перегородил мне путь.
— Слышь, Нелюбкина, у тебя уже есть родичи, нехрен шататься по этим коридорам, эта наша территория теперь, — его здоровая рука легла мне на плечо и больно надавила на него, разворачивая меня в противоположную от прачечной сторону. — пошла вон отсюда!
Он толкнул меня так, что я по инерции сделала несколько шагов.
Его компания смеялась. Такое обращение со мной им понравилось. Оксана, одна из этой обозлившейся пятерки, девочка, у которой на меня, похоже, аллергия, — она всегда выказывала ко мне свою неприязнь, — добавляла дровишек в огонь своими словами: «Так эту *запрещенная цензура*, пусть идет *запрещенная цензура*»
Впрочем, она всегда была такой некультурной. Как она меня только не называла за все годы. Далеко ходить не надо, достаточно вспомнить школу. Самое безобидное прозвище: «неудачница». Вообще даже не отрицала этот факт. Было бы глупо, все детдомовцы — неудачники, всем нам не повезло, это же очевидно.
Его поступок меня разозлил. Я ничего плохого не сделала…
Развернувшись, я наклонилась так, чтобы его руки не успели меня схватить и пробежала по коридору до нужной двери. Забежав в нужную комнату, я захлопнула за собой дверь, с силой удерживая ручку, и для полной безопасности, опираясь ногой об стену рядом с дверью.
Я слышала, что он за мной бежал и что кричал: «Стой, сука!». Силы у нас не равны, бороться я с ним не собиралась. Но страшнее было бы, если бы я встретила в коридоре Костю, поэтому мне еще повезло.
— Открывай, тварь! Я ведь все равно тебя достану, долго ты тут не просидишь!
— Так что у нас тут происходит? Чего орем? — послышался голос Светланы Евгеньевны.
Я выдохнула и отпустила ручку двери. Подняла постельное белье и швырнув его в корзину, выбежала из прачечной, чтобы не на кого не натыкаться, решила как можно быстрее добраться до кабинета директора.
Добежав уже до бывшей своей комнаты, я схватила вещи и понеслась вниз, на второй этаж.
Уже у кабинета перед дверью притормозила, не решаясь войти. Около минуты собиралась с духом.
Коленки подкашивались при одной мысли, что мне нужно войти туда. Сердце билось, словно перед смертью и грудной клетке стало немного больно. Я прикусила запястье, чтобы хоть немного умерить нахлынувшее волнение.
Вот и все. Ад позади, а впереди сейчас что-то неизвестное и от того страшное. Как я буду дальше… я ведь шагаю в неизвестность. Кто этот человек, который меня удочеряет? Будет ли с ним лучше? Вдруг случится так, что он захочет вернуть меня обратно? Переживу ли я это?
Нет, одно я знаю точно, я ни за что сюда не вернусь, в худшем случае сбегу и буду жить под мостом, чем снова разлагаться в этом колодце полумертвых душ, где и моя уже не особо живой кажется.
Я стучусь, открываю дверь и замираю на пороге.
За столом сидит Директриса в кресле напротив расположился Дмитрий Алексеевич, мой… отец. Даже в мыслях звучит дико. У меня есть отец…
— Наконец-то, Ариночка, проходи, — наиграно вежливо позвала Ольга Сергеевна. — Дмитрий Алексеевич, вот ваши документы, забирайте, свидетельство об удочерении тоже берите. Что ж, Ариночка, в добрый путь.
Дмитрий Алексеевич поднялся с кресла и направился в мою сторону.
— Позволишь? — он взял у меня сумку
