звёздное небо. Странно, но в голове не было никаких мыслей. Он просто вглядывался в звёзды, пытаясь что-то разглядеть, сам не понимая, что именно. Он так и сидел там, на краю обрыва, вглядываясь в далёкие, мерцающие точки, пока его глаза не начали слезиться от напряжения, а потом и вовсе не закрылись сами собой.
* * *
Ему опять снился этот сон. Туманный остров среди пустоты. Остров с загадочными строениями, среди которых блуждают не менее загадочные силуэты. И снова было не ясно до конца: то ли это спокойный океан, сливающийся с горизонтом, то ли это на самом деле пустота и остров просто висел посреди неё. Но самое главное, это то чувство спокойствия, которое всегда возникало здесь. Чувство, что он был дома. Странно, ведь туман обычно вызывает страх. Всё, скрытое в тумане, приобретает зловещие черты, благодаря буйству сознания, которое дорисовывает жуткие вещи, из-за недостатка информации. Но в этом сне всё было такое родное, такое близкое, даже несмотря на туман. Возможно даже благодаря ему.
Он был бестелесным сгустком энергии, зависшим в пустоте и наблюдающим за жителями туманного острова. Пара о чём-то оживлённо беседует, маленькие существа бегают на двух лапах друг за другом, крича и веселясь. Задумчивый силуэт в проёме строения. Толпа существ, играющих каким-то шаром. Вот этот шар стремительно летит прямо в него. Чем ближе шар к нему, тем больше материализуется из пустоты его собственная морда. Как маска, она висит в пустоте, смотрит на приближающийся шар, не в состоянии увернуться. Чем он ближе, тем стремительнее его скорость. И вот этот шар со страшной силой врезается в него, разбивая его морду на множество осколков, которые звенят с нарастающим гулом, разлетаясь в пустоту.
* * *
— ОЧНИСЬ, УБЛЮДОК ЧЁРТОВ! — крикнул шар, приняв форму вполне материальной лапы.
— Тащите его к обрыву! Нечего церемониться! — раздался чей-то далёкий голос, как будто прямо из его собственной, звенящей головы.
— Нет, Старейший решит, что с ним делать. Мы сделаем всё по обычаям, — отозвался другой голос.
— Да ему всегда было плевать на наши обычаи и на Старейшего! Верно говорят, разберёмся с ним без всяких обычаев! — ещё один.
— ХВАТИТ! — прозвучал знакомый голос.
С трудом разлепив глаза, Зук уселся на земле, недоумевая и пытаясь сфокусироваться. В нос ударил запах крови, а лоб нещадно саднило.
Вокруг него собралась большая масса шерстяных тел. Он видел только их горящие глаза. Одни полные гнева, другие недоумевающие и испуганные, третьи печальные и укоризненные. Множество разных глаз, устремлённых на него.
— Учитывая, что сегодня день после Близкой Луны, мы должны отложить до завтра решение этого вопроса, дабы не осквернять порядок вещей, — голос Старейшего звучал как будто вдалеке, а перед глазами то и дело мелькал шлейф его горящего глаза.
В толпе послышалось недовольное ворчание, однако оно быстро было пресечено чьим-то тихим рыком.
«Рыком колдуна? Чей ещё рык так быстро действует на стадо?», — вдруг пронеслось в голове Зука.
Старейший продолжал:
— Сегодняшний день Неназываемый проведёт в пещере Отшельника. Завтра ему будет вынесен приговор и приведён в действие. Теперь же ступайте по своим делам, братья и сёстры. Завтра ваш гнев будет ублажён и вы обретёте спокойствие. Расходитесь.
«Неназываемый», — гулко прокатилось в его голове. — «Когда последний раз кто-то удостаивался такой чести?».
— Неназываемому хоть могут внятно объяснить, какого чёрта вообще происходит? — услышал он свой хриплый голос.
— Глядите-ка, ему ещё хватает наглости открывать свою пасть! — раздался голос из шерстяной массы.
— Завтра мы тебе всё объясним, обнюханный! — вторил ему другой.
«Обнюханный?», — Зук печально усмехнулся, — «Я ведь всё ещё сплю, да? Тааак. Что там нужно делать, когда снится кошмар, чтобы осознать себя спящим? Нужно посмотреть на свои лапы».
Ничего не произошло, лапы выглядели как обычно и реальность вокруг него не изменилась. Он лишь заметил пару смятых цветков, валявшихся возле него.
Его мысли были настолько спутаны, а происходящее казалось настолько абсурдным, что он без сопротивления последовал в пещеру, окружённый стражей диких котов.
* * *
Пещера Отшельника являла собой обычную пещеру на краю скалы. Называлась она так лишь по той простой причине, что была расположена необычный образом. Попасть в неё можно было через небольшой проход из другой пещеры, легко охраняемый даже одним котом. Другой «выход» из пещеры располагался с противоположной стороны. Выход прямо в пропасть. Да, здесь был тот же великолепный вид, что и со стороны поляны. Однако вдоволь насладиться всей этой красотой мешал тот факт, что оказавшийся здесь, по сути, был уже не жилец. Конечно, ещё предстояло судилище, но участь попавшего сюда была уже предрешена. Ибо даже будущий изгнанник мог дожидаться своей участи в обычной пещере или прямо посреди открытого неба. Тот же, кто попадал в пещеру Отшельника, понимал, что его ждёт только смерть и приговор ему уже вынесен заочно.
Первое время он пытался разговорить охранявшего вход сородича. Он был мало знаком ему, поэтому особого разговора не вышло. Он не обращал внимания на Зука, по крайней мере пока тот не делал особо резких движений в его сторону.
Оставив эти бесполезные попытки, Зук попытался вспомнить события предыдущего вечера. Он смотрел на звёзды и сон забрал его. Это всё, что он помнил.
«Обнюханный», — Зук медленно повёл носом и втянул запах раннего утра. — «Я не нюхал цветки дурмана с тех самых пор».
В голове пронеслось воспоминание о том, как он прыгнул на спор с водопада, чуть не вспоров брюхо об острые камни.
Он тяжело вздохнул, мозаика произошедшего никак не складывалась в его голове. Явно не хватало каких-то важных кусочков. Поэтому он решил пока отпустить эти бесплодные попытки и стал хоть немного приводить себя в порядок. Так он хотя бы на время освободился от мыслей, терзающих его воспалённое сознание.
* * *
Солнце стояло в зените, когда Зук решил возобновить попытки что-нибудь узнать у своего охранника.
— Слушай, не помню твоего имени. Странно да? Живём, вроде, в одной стае и не помним имён друг друга, — сказал он охраннику, не подававшему признаков заинтересованности. — Я же вижу, как ты ёрзаешь от безделья. Насколько помню, с Неназываемым говорить не запрещено. А даже если бы и запрещалось, никто бы об этом всё равно не узнал. Разве нет?
Тишина.
— Хм… Ладно. Раз не хочешь разговаривать, тогда я пошёл, — Зук сделал движение в сторону выхода из пещеры. Стремительно развернувшись, дикий кот с шипением уставился на него, готовый в любой момент броситься в атаку.
Зук остановился и оценивающе посмотрел на стража, прикидывая в
