диване, сидела, а потом подумала: может, хватит с меня? Зачем вообще живу, непонятно. Толку от меня никакого, только зря мучаюсь. Встала, направилась к окну и замерла. Потому что вспомнила про улитку. Ну да, у меня есть ручная улитка. Я нашла ее в кочанном салате, когда работала в овощном магазине. Маленькая такая, смешная! Ползает, трогательные рожки высовывает. Вообще-то это глазки, а не рожки. Назвала я улитку Маней, поселила в стеклянной банке, устроила ей там миниатюрный лесочек. Постучу по стеклу: «Привет, Маня!» Она мне кивает: «Привет». Ну, или мне так кажется, что кивает. И на кого я покину свою Маню? Она же без меня пропадет! В общем, я передумала прыгать в окно. Решила, что еще поживу. Вот подрастет Маня, настанет лето, я выпущу ее в пампасы, а там видно будет.
К тому же ночь уже как-то незаметно перетекла в утро. А утром жизнь всегда кажется прекрасней, чем вечером. Я подошла к окну, распахнула створки и выглянула наружу. Всю ночь со двора доносились зверские пьяные вопли, так что подсознательно я ожидала увидеть там картину в духе Тарантино: кровища на детской площадке и гора трупов в песочнице. Нет, никаких трупов, только меланхоличный дворник в зеленой униформе и в белых перчатках брел вдоль бортика тротуара, равномерно сметая в кучку невнятный мусор. Перед ним катилась тележка, сделанная из детской коляски и приспособленная для сбора этого самого мусора. Дворник толкал ее, коляска сама собой и тоже как-то меланхолично ехала вперед, а он подгребал к ней с очередной порцией. Утренние развлечения дворников!
Некоторое время я зачарованно глазела на перемещения дворника, а потом увидела, что у подъезда длинного дома (того, что справа от кофейни) стоит машина «Скорой помощи» и двое санитаров вытаскивают инвалидное кресло, в котором кто-то находится. Издалека я не могла разобрать, кто там сидит. Машина уехала, а около инвалидной коляски обнаружился тот самый лысый мужчина. Он стоял, нагнувшись к человеку в коляске, потом оглянулся на подъезд – никакого пандуса не было и в помине. Очевидно, он думал, как лучше поступить, и жалел, что не попросил санитаров о помощи. Не знаю, что на меня нашло, но я так и рванула к нему. Как была, в пижаме. Хорошо, что она похожа на спортивный костюм, но тогда я об этом не думала. Вообще ни о чем не думала. Даже толком не помню, как выбежала из квартиры, спустилась вниз и помчалась на ту сторону. Может, просто вылетела в окно?! Я подскочила к лысому и, запыхавшись, сказала:
– Давайте помогу!
Он кивнул:
– Спасибо. Я возьму Капустку, а вы коляску. Сможете?
Капустку?! Я наконец посмотрела, кто там такой. Это оказалась девочка лет двенадцати. Сердце у меня так и сжалось: как я посмела предаваться дурацкому отчаянью, когда у меня целы руки-ноги! Когда я могу дышать, двигаться! Даже бегать! Руки-ноги у девочки были целы, да и дышать она могла. А вот двигаться, похоже, нет.
– Это моя дочь. Капустка – прозвище, а на самом деле она Наташа. А я Николай, можно просто Ник.
– Меня зовут Иоланда, – произнесла я и сама удивилась. Если Нику мое имя и показалось странным, он этого никак не показал. Да и чего ждать от человека, прозвавшего свою дочь Капусткой! Ник объяснил мне, как сложить коляску, и мы двинулись – к счастью, недалеко, а то коляска все-таки оказалась тяжелой. Квартира Ника находилась на втором этаже. Навстречу нам вышла немолодая женщина в зеленом форменном халатике, и я догадалась, что это сиделка. Пока я топталась в прихожей, робко оглядываясь по сторонам, Ник уложил Капустку на специальную кровать, оснащенную рычагами и поручнями, поцеловал в лоб и направился к выходу. Я за ним. Шел он быстро, я почти бежала по ступенькам и тараторила ему в спину:
– Простите, пожалуйста, но у вас случайно нет для меня какой-нибудь работы? Я могу убираться, готовить, ходить за покупками, да что угодно! Я старательная, правда! Готовлю я, конечно, не очень хорошо и убираться не так уж люблю, но я буду прилагать все усилия, честное слово! Мне очень, очень нужна какая-нибудь работа! Я живу рядом, в доме напротив…
Тут Ник остановился, и я чуть не упала на него, но удержалась. Мы были уже на улице. Некоторое время он меня внимательно рассматривал, потом сказал:
– Для начала надо позавтракать. Пойдемте.
И мы пошли в кофейный домик. Вывеска на нем уже была – просто «Кофейня», и все. Мне казалось, что название должно быть пооригинальней, а то этих кофеен в городе пруд пруди. Я брела за Ником и тряслась, не понимая, как решилась кинуться ему на помощь, а потом просить работу. Наговорила столько, сколько обычно за год не говорю! Что со мной такое?
Правда, кидаться на помощь – мое любимое занятие. Если бы я не была такой застенчивой, то только и делала бы, что кидалась. Это какая-то встроенная функция, управлять которой я не могу. Я чемпионка по переводу старушек через улицы и сниманию котиков с деревьев. Умею мгновенно успокоить плачущего младенца и найти общий язык с любой собакой. Не знаю, как это у меня получается. Похоже, в такие моменты на смену застенчивой Лене приходит бойкая Ёлка! Ник легонько подтолкнул меня в спину, потому что я застыла на пороге:
– Проходите. Сейчас я сделаю кофе.
Я огляделась. Слева была барная стойка с высокими стульями, за ней – почти пустые полки и кофейные агрегаты. И больше ничего.
– Кван, – позвал Ник. – Иди сюда. У нас новый сотрудник.
Я изумленно открыла рот, но не успела ничего сказать, потому что из дальней двери вышел тот самый восточный человек, который оказался корейцем. Как потом выяснилось – наполовину, по отцу. Анатолий Кван, но все его звали просто по фамилии.
– О! Девушка! – радостно воскликнул он, и я слегка напряглась. Но Кван так мило улыбался, так ласково смотрел, что невозможно было не улыбнуться в ответ. К тому же он, как мне показалось, был гораздо старше Ника.
– Как тебя зовут, детка?
– Иоланда…
Мне пришлось преодолеть некоторое внутреннее сопротивление, чтобы выговорить это имя, а ведь Нику я его выпалила не задумавшись.
– Красивое имя для красивой девушки! – сказал Кван. – Как там твой кофе, Ник?
– Уже скоро.
– Так, детка. Иди-ка помой руки – вон там белая дверь, видишь? А потом приходи на кухню. Сидеть на этом насесте я не собираюсь. Когда уже привезут нормальную мебель, Ник?
– Возможно, сегодня.
– Это хорошо. Иди-иди, детка. Блинчики ждут!
Я
