Он прав, она многого о нем не знает. За недолгое время их знакомства им почти не удавалось бывать наедине. Почему это ее сразу не насторожило? Ведь для влюбленных естественно стремиться к уединению, но Заку почему-то этого вовсе не хотелось. Хотя, с другой стороны, у него была Джина.
Весь их роман был построен на лжи, и совместная жизнь рассыпалась в первые же часы, как карточный домик.
Рано утром после первой брачной ночи Викторию разбудил телефонный звонок. Зак поднял трубку и что-то тихо сказал, а потом поднялся и вышел в соседнюю комнату. Когда он вернулся, она поинтересовалась спросонья:
– Что случилось?
– Перед отлетом на Ямайку мне придется решить кое-какие деловые проблемы. Джек ждет меня. Спи, любимая, я скоро вернусь.
И она, дура, уснула, утомленная жаркими объятиями мужа, разбудившими в ней женщину. Дура… Дура…
Зак разбудил ее поцелуем, но, когда она раскрыла ему объятия, он отстранился и несколько суховато напомнил, что завтрак уже подан и гости ждут в гостиной. Виктория ощутила себя задетой. Она почувствовала себя не своей тарелке, хотя и понимала, что это глупо. Ведь они женаты всего первый день, и у них впереди целая жизнь, полная любви. Пока она одевалась, Зак следил за ней со странным выражением. Она не могла отделаться от мысли, что что-то не так, хоть и упрекала себя в подозрительности.
Зак больше не был похож ни на вежливого и предупредительного жениха, каким прикидывался накануне, ни на страстного любовника, каким он проявил себя ночью, он был другим. Что-то постороннее занимало его мысли. Позже в этом же самом шикарно обставленном номере отеля она узнала причину его холодности.
Зак вышел позвонить, а Виктория, дожидаясь его, лениво просматривала журналы и мечтала. Наконец-то она чувствовала себя любимой. Впервые за всю свою жизнь она узнала настоящую любовь. Родители Виктории были обеспеченными людьми, она ни в чем не знала отказа, что касалось игрушек и прочих детских радостей, но она всегда знала, что была нежеланным ребенком. Родители даже не пытались скрыть этого. В семилетнем возрасте, отправляясь в закрытую школу, она плакала только от разлуки со своей няней. Родители были для нее чужими. Это ощущение усугубилось три года спустя, на похоронах ее отца. Повзрослев, она пыталась найти общий язык с матерью, но очень скоро поняла, что у них совершенно разные интересы.
Ее мать была светской дамой, тратившей свои средства на предметы роскоши. Облупившийся лак на ногтях беспокоил ее куда больше, нежели малолетние голодные попрошайки, брошенные родителями на произвол судьбы. Такие черты Виктории, как мягкость и желание прийти на помощь, вызывали у матери неприкрытое презрение. Вот почему Виктория почувствовала неприятный холодок при звуках столь хорошо знакомого голоса.
– Виктория! Что это ты такая хмурая?
Викторию не удивило, что Корал с готовностью приняла предложение Зака оплатить номера всем гостям, пожелавшим переночевать в отеле, хотя сама жила всего лишь в нескольких минутах езды отсюда. Корал обожала получать что-либо бесплатно.
– Хмурая? – Виктория изобразила улыбку и посмотрела на красивое, ухоженное лицо матери. – Тебе показалось, мама. Я просто жду Зака.
– Неужели? – Мать стояла прямо перед ней. – Не забудь, что никто из гостей не должен заподозрить, что тебя это хоть немного задело.
– Немного задело? – эхом повторила Виктория.
– Именно так. – В голосе Корал звучала решительность.
– А что произошло? – непонимающе поинтересовалась Виктория. – О чем я должна беспокоиться?
– Ты хочешь сказать, что не знаешь? – Корал грациозно опустилась в кресло напротив дочери и приняла элегантную позу. – Я думала, что Зак все тебе объяснил. – Мать неприязненно глядела на прекрасное, безмятежное лицо Виктории. Она всегда считала большой глупостью со стороны Господа тратить подобную красоту на простушку, не умеющую ею пользоваться. Виктория смотрела на мать и понимала, что сейчас ей предстоит выслушать что-то очень неприятное.
– Джина Росселини – двоюродная или троюродная сестра Зака – перебрала лишнего вчера вечером. Она занимает комнату рядом со мной. Сегодня часа в четыре утра там такое происходило! Глупая женщина. По-моему, все это было сыграно специально для Зака. Я хорошо знаю подобных особ.
– Мама. – Виктория мотнула головой, отчего ее белокурые волосы волной рассыпались по плечам. – Что ты пытаешься мне сказать? Что у Зака с Джиной какие-то отношения?
– Да она в течение нескольких лет была его любовницей, деточка. Я думала, ты знаешь. Об этом все знают.
– Откуда я должна была об этом узнать? – Виктория с ненавистью оглядела окружавшую обстановку: дорогие ковры, чудесные цветы в вазе, замысловатые светильники. Все это только подчеркивало леденящий холод слов ее матери.
– Ну, теперь-то ты знаешь, – решительно выговорила Корал. – У твоего отца любовница появилась за много лет до того, как он познакомился со мной. Надеюсь, ты не будешь так глупа, чтобы лезть в их отношения. Это удобно, когда у мужа есть любовница. Есть на кого переложить ту сторону жизни, которая представляется мужчинам столь важной. Конечно, если эта женщина знает свое место. Линда Уард знала.
– Линда… Тетя Линда? Ты хочешь сказать, что тетя Линда была папиной любовницей? – Виктория не могла поверить. Она всегда считала Линду Уард ближайшим другом своих родителей, особенно матери, которая не слишком жаловала других женщин. – И ты не возражала?
– Конечно, нет! – Мать выглядела возмущенной ее бестолковостью. – У всех мужчин есть любовницы, Виктория. Открой глаза, девочка! Конечно, хорошо бы этим женщинам быть поскромнее, чем Джина. Наверно, это из-за южной крови. Ведь у Зака мать – итальянка, и Джина ему под стать. Мужчины любят разнообразие, милочка!
Корал несколько понизила голос.
– Любовницы служат для удовлетворения… потребностей. Жен выбирают за их связи и положение в обществе, а также для продолжения рода.
– Зак… Он не такой, – попыталась защититься Виктория. – Что бы ни было у него до меня, все позади, я знаю. А на мне он женился, потому что любит, а не из-за моего положения или чего-то еще. – Пальцы ее сжались в кулачки.
– Возьми себя в руки, – прозвучал ледяной голос матери. – И не устраивай сцен, Виктория. Вне всякого сомнения, ты нравишься Заку. Но союз с Чийли-Браунами для него также немаловажен. Деловые интересы твоего отца простирались весьма далеко, и этот брак явится хорошим началом для объединения наших корпораций.
– Я тебе не верю, – сквозь слезы проговорила Виктория. – Не верю.
Но чуткий слух Корал легко уловил нотки растерянности. Холодные синие глаза сузились.
