сдвинулась. То, что мой позвоночник цел, стало понятно по резко изменившемуся поведению врага. Он перестал прижимать правой лапой мою левую руку и, тихо скуля, уперся ею в пол, пытаясь вырвать свою голову, которую я правой рукой за нижнюю челюсть прижимал к груди, инстинктивно продолжая тянуть «баржу». Через короткое время работа бурлака была прервана как бы ударом волны на море, которую ты не ожидаешь. Разница была только в одном – эта волна залила все внутри меня и грозила это все переполнить.
Столкнув с себя обмякшее тело, попытался осознать, что же только что случилось. Бросилось в глаза появление в пещере новых источников света: озерцо было ярко зеленым, в теле зверя пульсировал голубой шар, да и от моего тела тянулось какое-то голубое марево. Рассудок, используя накопленную библиотеку истин из фэнтази о попаданцах, проглоченных ранее, расставил все по своим полочкам. У меня проявилась способность видеть и различать магические энергии.
Озерцо питалось от сильного источника жизненной энергии. Зверь каким-то образом садаптировался и смог стать сильным ментатом, поглощая энергию жизни и преобразуя её в ментальную энергию, хранилище которой до сих пор живо и нормально функционирует. По воле случая, у меня также произошла инициация ментальных способностей, но судя по рассеянности, преобразователь и хранилище ментальной энергии отсутствуют.
По праву победителя, используя настоящий швейцарский нож, купленный в командировке в Швейцарию в конце 80-х (поиск рынков сбыта), аккуратно вырезал светящийся ценный орган – то ли селезенку, то ли почку, – и поглотил его в сыром виде, как и полагается по канонам магии. Организму, после приема этой пищи, резко поплохело и он отключился.
Очнувшись, обнаружил пульсирующий голубой шар у себя в районе аппендикса и еще почувствовал зверский аппетит, который удалось ослабить двумя завтраками туриста, запивая их «живой» водой. Устроился около источника, к которому меня просто неудержимо тянуло, причем тянущее чувство резко усиливалось, когда я смотрел в его глубину, хотя какая там глубина – всего-то полметра. Потеря интереса к источнику совпала по времени с ускоренной прокруткой в голове «вещего» фильма, у которого вдруг проявился последний кадр с изображением гор. Следом последовало прекращение пульсации моего внутреннего хранилища ментальной энергии, что, похоже, означало окончание его зарядки, а «проявление» картины – получение второго послания от кольца.
Размышление о сложившейся ситуации отложил на потом. Обследовал основной вход в расселину и обнаружил там что-то похожее на козью тропу, которая змеилась по склону вниз.
Поднял на уступ у запасного выхода веревочную лестницу, закрепленную за кусок трубы, зажатый в выемке. Привязал к ней «невидимую» прочную леску и сбросил её вниз с прикрепленным маленьким камешком, обеспечив простой доступ к запасному входу. Задвинул на место вывороченный ранее камень.
Используя длинный черный хвост, опустил в пластиковый мешок убитого зверя и вытащил его через лаз основного входа. Зверь, по всей видимости, занесен в Красную книгу и кто будет разбираться, что я убил его, защищая собственную жизнь. Заложил лаз подходящим по размеру камнем и, отойдя подальше, вытряхнул зверя в буреломе.
Медленно пробираясь через загущенный подлеском смешанный лес, вдруг почувствовал, что меня настиг отходняк от недавно пережитого испуга. Да, в этот раз успел испугаться, хотя времени на это не оставалось, нужно было выживать.
Мемуар
Пришло в голову, что это уже третий раз мне так повезло в этом регионе. Значит, после схватки со зверем, начал проходить «медные трубы». Оба старых случая, а именно, «огонь и вода», произошли в день отъезда стройотряда в конце августа 1968 года.
Рано утром мы заканчивали собирать личные вещи. Я увидел на полу у топчана свой приметный носок и подумывал оставить в палатке, чтобы, согласно примете, через год сюда вернуться. Сосед напротив крутил в руках свое ружье, уперев его приклад в свой топчан. На дальнейшее потребовалась одна секунда: жаба заставила нагнуться за носком, прогремел выстрел и в боковом скате крыши палатки, где только что была моя голова, появилась круглая дыра, края которой загорелись. Примета сработала, в поселок я больше не вернулся.
Второй раз вопрос «жить, иль не жить?» возник в большой очереди на переправе через Илим. Командир отрядил нас блюсти порядок на погрузке. Мой боевой пост был на краю трапа. Паром уже был в паре метров, и я готовился на него запрыгнуть. Лихой водила самосвала, на скорости обогнув по песчаному косогору очередь, начал заезжать на трап. Потеряв равновесие и падая, я инстинктивно оттолкнулся в направлении под углом слева от парома. Вынырнув, обнаружил, что самосвал парит в реке передо мной, свалившись с трапа, который, в свою очередь, трещит прижатый навалившимся паромом. Оставшийся путь до станции в городе Железногорск – Илимский, ехал на ступеньке автобуса в луже воды и удивлялся тому, что не успел испугаться.
Глава 3. Творить добро – сотворить справедливость
Пробираться по лесу было непросто. К счастью, многочисленные березы уже перестали опылять окрестности желтой пыльцой, избавив меня от ежегодного бича – аллергии, которая точно не дала бы установить личный спортивный рекорд – подъем в гору на несколько сотен метров, пройдя расстояние в десять километров. Похоже, станция железной дороги, к которой я стремился, двигаясь на северо-запад, располагалась на горном перевале. Заблудиться не боялся, судя по карте, шел между речками Левая Ангасолка и Большая Крутая Губа. Первая действительно была слева, а вот крутизну Губы я поленился проверить.
За пару километров до станции набрел на тропу туристического маршрута, и стало немного легче. Маршрут привел на окраину станционного поселка, где, судя по номерам домов, начиналась единственная улица. О её названии можно было не гадать, оно навечно будет напоминанием, какая организация тут была хозяином, как и на большинстве станций в Сибири.
Попутчик в «Мотане» рассказывал, что с год назад снимал комнату в этом поселке у местного фельдшера, которая жила в отдельном доме с парализованной дочкой с символическим именем Лена. Туда и отправился. Сговорились быстро, комната понравилась, в том числе, и отдельным выходом к лесу.
Проще всего удалось наладить отношения с девушкой с парализованными ногами, хотя попутчик жаловался, что за все время проживания не смог перекинуться с ней и словом. Мой монолог вкратце сводился к предложению для избавления от скуки начать игру, где мне достанется роль доброго дедушки-доктора, а ей – молчаливого благодарного пациента. Аргумент приводился мощный – самовнушение уже показывало чудеса в медицине и поднимало на ноги практически безнадежных больных. Для начала предложил выпить «живой» воды из своей фляжки с рецептом: «живая вода для хвори беда». Поколебавшись с минуту, она выпила медленными глотками воду из предложенного стакана. Лицо её порозовело, началась какая-то двигательная активность, включая
