– Прикинь, в бутике барахло стоит бешеные бабки только потому, что на нём стоит имя известного дизайнера. Да я таких моделей сто за час наштампую. Представляешь, торговая марка «Москвичёфф и компания».
– Что ещё за компания? – насупившись, поинтересовался Лёха.
– Ты. Будешь моим компаньоном. Мы такое производство развернём!
– Размечтался. Как будто ты шить умеешь? – фыркнул Лёха.
– Не путай, Лёха. Дизайнер – это тебе не портной. Это мозг всего дела, усёк? – важно произнёс Женька. – Для начала возьмём готовые джинсы, а потом, когда разживёмся, народ наймём.
Женька оценивающе посмотрел на Лёхины штаны, и Лёхе очень не понравился его взгляд.
– Не дам, – решительно отказался он и отступил на шаг.
– Вот чудак! Своего счастья не видишь. У тебя будут супермодные порты, а не ширпотреб с рынка.
– А мама?
– Что «мама»? Она даже рада будет, когда ты станешь партнёром в модельном бизнесе. Будешь её по всему миру возить. Она тобой гордиться станет.
– Ага, хитренький. Я в краске измажусь, а он с чистыми руками, – возразил Лёха.
– Плохо же ты обо мне думаешь. Я ради дела на всё готов. Вот смотри, – сказал Женька и обмакнул пятерню в краску.
Потом поднял руку и спросил:
– Доволен?
Женькин поступок так потряс Лёху, что тот потерял дар речи, а вместе с тем и бдительность. Очнулся он, только когда Женька припечатал ладонь прямо ему на штаны.
– Ты что?! – вскинулся Лёха.
– По-моему, неплохо, – сказал Женька, оглядывая свою работу.
– Неплохо? – едва не плакал Лёха. – Давай тогда я тебе тоже пятерню поставлю.
– Ты соображаешь, что говоришь? – покачал головой Женька.
– А что?
– В дизайне что главное?
Лёха пожал плечами.
– Индивидуальность. Если один человек ходит в джинсах с пятернёй, это стильно, а если каждый станет пятерню лепить, это уже ширпотреб. Нужно выделяться из толпы.
– Вот сам и выделяйся, – буркнул Лёха.
– Чего ты упрямишься? Разбогатеешь – сможешь себе сто таких джинсов купить. Или вообще триста шестьдесят пять. Слабо каждый день штаны менять?
– Не надо мне каждый день.
– Ладно, если не понравится, обещаю: отдам тебе все мои сбережения. Пойдём и купим новые джинсы, – щедро предложил Женька и добавил: – Всё равно тебе нечего терять.
Это была горькая правда, и Лёха согласился. Некоторое время новоиспечённые дизайнеры преображали Лёхины джинсы в супермодную вещь из бутика, но скоро даже буйная Женькина фантазия иссякла.
Наступали ранние осенние сумерки. Хотелось есть. Узники затосковали.
Избавление пришло неожиданно. Команда старшеклассников пришла на тренировку по баскетболу.
Вечером будущих воротил модельного бизнеса ждало самое суровое испытание. Впрочем, Женька отделался лёгким испугом. Его лишь слегка пожурили за испачканный в краске рукав – чего не случается на уборке школы. Да и свитер был уже не новый.
А вот Лёхины родители оказались отсталыми людьми. Они не оценили дизайнерского решения, и отец, который много раз обещал достать ремень, впервые перешёл от слов к делу.
Впрочем, Женька не отчаивался, ведь Дольче и Габбана тоже не сразу стали знаменитыми.
Реклама – двигатель торговли
Наступила благословенная пятница, за которой следовало целых два дня отдыха. Поскольку Лёха умудрился на этой неделе получить несколько «четвёрок» и не схлопотать ни одной «двойки», родители поощрили его щедрой денежной премией, которой хватало на билет в кино и ещё оставалось на попкорн. Ощутив финансовую независимость, Лёха возлагал на выходные большие надежды. Во дворе он встретил Женьку, который пребывал в философском настроении. На предложение Лёхи пойти в кино он заметил:
– Вот так мы теряем время. А жизнь проходит.
По всем признакам, Женьку посетила очередная гениальная идея. Житейский опыт научил Лёху относиться к подобным моментам с осторожностью.
– Так выходные же, – напомнил он.
– Ты деньги где взял? – ни с того ни с сего спросил Женька.
– Родители дали, где же ещё.
– То-то и оно, что родители. А пора бы уже самим зарабатывать на карманные расходы, – заявил Женька. – Бизнес надо строить смолоду. Когда мы будем двадцатилетними стариками – всё, поезд ушёл. Лучшие места уже будут заняты молодыми и энергичными.
Для Лёхи слово «бизнес» имело только одно значение, поэтому он напрямик спросил:
– И чем ты собираешься торговать?
– Интеллектуальной собственностью.
Ответ друга поверг Лёху в ступор. Нет, дураком он себя не считал, но интеллектуальной собственности у него отродясь не было.
– Я чего-то не догоняю, – честно признался он.
Женька многозначительно постучал себя пальцем по лбу.
– Будем зарабатывать силой мысли. Спорим, можно без особого напряга получить миллион баксов?
Лёха со смесью испуга и жалости уставился на друга. Судя по всему, крыша у того поехала так, что черепицу не соберёшь. Возражать и спорить было бесполезно. Что возьмёшь с больного человека?
Удовлетворённый произведённым эффектом, Женька указал на свои видавшие виды кроссовки и, ткнув в логотип фирмы «Найк», спросил:
– Как ты думаешь, сколько стоит эта загогулина?
– В каком смысле?
– В самом прямом. Знаешь, сколько фирма отвалила рекламщикам за этот мазок? – Женька выдержал паузу и с пафосом произнёс: – Миллион долларов.
– Да ну? – не поверил Лёха.
– Не да ну, а ну да! «Найк» выложил миллион баксов, миллион новеньких гринов за то, что им нарисовали такую фитюльку. Скажи, только честно, ты мог бы нарисовать это за миллион?
Лёха понял, что его акции возросли, и уверенно заявил:
– А то! Да я бы за такие деньжищи гектар бы изрисовал.
– Вот-вот. Прикинь, дураки. Ладно бы им изобразили картину Репина «Иван Грозный убивает сына», а то за какую-то запятую такую сумму выложить.
Друзья помолчали. Их до глубины души потрясла беспредельная глупость совета директоров крупнейшей спортивной кампании. Самое обидное, что руководство «Найка» не знало, куда обратиться, чтобы сэкономить кучу денег.
Лёха шумно вздохнул:
– Жалко, что им больше ничего не надо.
– Подумаешь, есть другие фирмы, – успокоил его Женька. – Я тут полазил по Сети и понял, что реклама – это самый выгодный бизнес. Даже если мы будем по сто баксов брать, и то обогатимся.
На словах выходило красиво, и всё же Лёху точил червь сомнения:
– А как люди про нас узнают?
– Зришь в корень. Главное – заявить о себе. Ну и заработать первичный капитал, – кивнул Женька.
Это звучало заманчиво, и Лёха весь обратился в слух.
– Бизнес надо начинать с малого, – со знанием дела заявил Женька. – Видел, возле метро новую пиццерию открыли? Они как раз пытаются её раскрутить. Вот мы и займёмся рекламными плакатами.
– Ну ты и загнул. Одно дело загогулину нарисовать, а другое – плакаты. Как же мы их напечатаем? – спросил Лёха.
– Нам и не надо ничего печатать. Для этого типографии есть. Нашлёпать плакаты – дело нехитрое. Что толку, если они будут пылиться на полке? Главное – донести рекламу до народа, сечёшь?
– Не очень, – честно признался Лёха.
Порой Женька объяснялся так туманно, что поймать его мысль было не легче, чем ловить кубики на продвинутых уровнях «тетриса».
Женька расплылся в улыбке и хлопнул друга по плечу.
– Объясняю для непосвящённых. Мы станем рекламными агентами. Для начала будем расклеивать плакаты, а когда заработаем стартовый капитал, откроем собственную фирму.
Неуёмная фантазия живо нарисовала перед Женькой красочную картину делового успеха, и он с воодушевлением продолжал:
– Заделаемся директорами. Я, чур, генеральным.
– А я?
Женька смерил Лёху оценивающим взглядом и сказал:
– Ты коммерческим. Наймём народ. Ленку Синицыну секретаршей посадим.
– Нет, лучше бухгалтером. Будет деньги считать. У неё по математике «пятёрка», – подхватил Лёха.
– Нет проблем. Тогда секретаршей Майку сделаем, чтобы чаи нам подавала, – согласился Женька. – А Петухова в телохранители возьмём. Представь картинку с выставки: мы с тобой выходим из офиса, а он перед нами дверь открывает. Петух от злости лопнет.
После того, как они трудоустроили весь класс, Лёха окончательно созрел для рекламного бизнеса. Дело оставалось за малым: устроиться в пиццерию.
– А вдруг нас не возьмут? – заволновался Лёха, но Женька его успокоил:
– По-твоему, пенсионеры лучше нас рекламу клеят? Не суетись, прорвёмся.
Не теряя времени даром, друзья отправились в пиццерию. Хозяином кафе оказался толстый дядька с пышными моржовыми усами. Узнав, что перед ним не клиенты, а соискатели на должность расклейщиков рекламы, он не оценил привалившего ему счастья. Радушная улыбка слиняла с лица. Не скрывая раздражения, он сказал:
– Рано пришли, мальчики. Вы в каком классе учитесь?
– В восьмом, – бойко соврал Женька, но поняв, что слишком зарвался, слегка скостил возраст. – Вернее, в седьмом.
