Читаем без скачивания Случайности - Наташа Тень

Карина видела, что Полина все понимает, но, похоже, это, равно как и деньги Макса, ее вовсе не волновало. Он подходил ей. Подходили их не слишком обременительные отношения. Полина проводила время.

Парень даже на похоронах выглядел сногсшибательно. И, учитывая тот факт, что скорбел он по-настоящему (возможно, даже сильнее, чем ожидала от него Карина), становилось очевидно – он не готовился специально, он всегда так выглядел. Это было его естественным состоянием.

Позже, в разговоре с Ильей девушка отметила, насколько сильнее ожидаемого принял ситуацию Макс.

– Он сам не заметил, как влюбился. Считал ее красивой куклой, она оказалась большим, – размышлял Илья.

– Она любой умела быть, – Карина чуть улыбнулась теплому воспоминанию. – Но Макс вряд ли рассчитывал привязываться к очередной девушке сильнее, чем к новой машине.

Воспоминания увлекли девушку, она и не заметила, как выпила все какао: «Черт! Хоть заново вари». Наскоро споласкивает посуду и возвращается в комнату. И первое, что видит – свою скрипку. Она не станет играть сейчас, но, проходя мимо, дотрагивается пальцами.

Искусство для Карины всегда было якорем. Ее музыка. Сколько девушка себя помнила, они были неразлучны. Стоило пальцам прикоснуться к струнам, а ладошкам ощутить изящество линий инструмента, и мир вдруг и расширялся до бесконечности, и сужался одновременно, существуя лишь в ударах сердца и меж ее пальцев.

Музыкой она спасалась. Всегда. Сейчас же ее смущали мысли: «Что, если я всего лишь бегу от реальности? Правильно это? И стоят ли настоящих переживаний мои проблемы? Может статься в один прекрасный момент, что страдания бывали придуманы мной в поиске источника вдохновения. А если они и были настоящими, неужели я просто-напросто сбегаю в музыку?»

Нет, Карина не слабая. По-своему справляясь с трудностями, она не осознает того, что и страдание приносит ей своеобразное вдохновение. И в том ее счастье, что существует нечто, находящееся всегда на первом месте, способное спасти ее.

Однажды она будет гореть в этом пламени и в нем же возрождаться. Ведь искусство способно подарить крылья, независимо от того, чем оно рождено.

***

Время пересекло границу дня и ночи. Сумерки поглотила тьма, а свет нашел укрытие в луне и звездах. Все кажется спокойным, словно темнота есть нечто физически ощутимое и она накрыла город, поглотила его звуки, растворила в себе жителей. Но так же, как существуют несогласные, есть и неспящие в ночи. Те, кто неспокоен, кто боится лишиться чего-то важного, пусть даже этим важным стали боль или смятение.

Не в силах покориться сну, Вера в своей супружеской спальне, боясь заразить бессонницей мужа, выходит в другую комнату. Ей неспокойно от предчувствия скорого рождения новой жизни. Жизни, которая будет в ее руках. Как уберечь дитя от несчастья? Вдруг ему лучше познать все стороны горя и закалиться тем самым, раз не дано знать наперед о событиях нашей жизни.

Девушка кладет ладони на живот. «Хоть бы все у тебя было хорошо», – шепчет она, и фраза кажется ей глупой, детской. Но что еще она может? Не в ее силах будет долго защищать дитя, но она сможет любить его вечно и произносить свою молитву снова и снова.

***

В доме напротив горит свет. Илья. Чертит, стирает линии, переделывает. Он всегда уходит в работу, когда голова полна тяжелыми мыслями. Молодой человек убеждает себя – не стоит в них копаться. В данном случае не стоит бередить покой подруги. Здесь, на земле, он может и должен позаботиться о Карине. За Полину же осталось лишь молиться с верой в обретенный ею, желанный, по всей видимости, покой.

У Карины и Саши свой способ переживать эмоции. Обе девушки отключаются от внешнего. Карина гасит свет, молча лежит на одеяле, обняв колени. Саша сидит в кресле, глаза прикрыты, но она не спит. Молчание не только внешнего, но и внутреннего голоса помогает успокоиться обеим. Чувства сейчас не нужны никому.

Часть II

Отметили девять дней. Кладбище умиротворяет своей безмятежностью – время течет здесь как-то иначе – и красотой. Сколько деревьев! Ели, рябины, декоративные вечнозеленые кустарники у некоторых могил. Александру даже смущало то, как живо откликалась она на живописность места. Можно ли…

Обратно шла чуть поодаль от остальных. Никто, к счастью, не догонял. Чувства мешались, и лучше сейчас было ни о чем не думать. Стоило девушке дать себе расслабиться, она почувствовала, как сжимает руку браслет на правом запястье. Полина подарила ей его, когда они были подростками. Саша отыскала украшение сразу после похорон и не снимала все эти дни. Браслет плотно обхватывает руку, и девушке вдруг чудится, будто кто-то держится за нее. Тогда она сжимает пальцы в ответ.

Девять дней прошло. Больше недели. Полина, ее облик, поступки, смех постепенно обращаются в память. Все тоньше с каждым днем нить, связывающая ее с реальными людьми. Они и хотят запомнить девушку навсегда, и не могут. А если бы и нашелся кто-либо, способный помнить, то на какие невыносимые муки обрек бы себя человек – вспоминать и терять снова и снова.

Позже, уже дома, Саша думала об этом и том, какое страдание причиняет незнание причины поступка Полины. Сама мысль о том, что она, возможно, могла помочь и не сделала этого, сводила с ума.

«Где я поступила неправильно? Где оказалась невнимательна? Вдруг она намекала, а я не поняла, не уловила вовремя. Что, если она ждала моей помощи». И хочется ей вслух уже застонать: «Поля, прости меня! Я ведь не знала! Но я любила тебя и все бы сделала, лишь бы спасти».

И вот, в самый горький момент отчаяния приходит спасение. Неожиданное и воспринимаемое оттого с еще большей страстью, ибо надежда, пусть самая призрачная, способна перевернуть душу как ничто иное.

Около восьми вечера в дверь позвонили. На пороге стоял паренек-курьер в фирменной ветровке и кепке.

– Александра? – деловито осведомился парень, добавляя фамилию девушки.

– Да, но я ничего не заказывала, – поспешно отвечает она.

– А и не надо. Для вас посылка от… – он заглядывает в блокнот, замешкавшись, затем называет полное имя Полины.

Саша не в силах вымолвить ни слова.

В небольшой, размером с обувную, коробке оказывается стопка писем. На каждом конверте подпись: родителям, бабушке, Карине… Всего восемь штук. Верхний кажется несколько толще остальных. «Саше».

…письмо из прошлого…

…когда она писала его, была еще жива…

…но уже знала…

Саша тщетно пытается унять дрожь в ладонях. Сердце бьется так сильно, что кажется, она слышит его удары. Но лучше успокоиться. Читать внимательно и главное долго. Пусть голос подруги будет слышен и звучит как можно дольше. Медленный выдох, и девушка разворачивает свой конверт.

***

Письмо.

Саша! Я не знаю, как начать это письмо.

Понимаю, сколько боли доставляет всем вам мой эгоистичный (иначе не назовешь) поступок. Страшно даже представить, как переживают родители. (Об этом стараюсь вообще не думать). К счастью, у них есть близнецы. Я специально ждала их рождения. Потом еще полтора года, чтобы не привязывать мою смерть к их рождению.

Да, как видишь, мой поступок более чем обдуман. Несмотря на это, объяснить его кому-либо крайне сложно. Я расскажу тебе. Понять ты не обязана… но попытайся. Пожалуйста. Ради того, чтобы не винить меня, не считать слабой. Я люблю тебя и не хочу, чтобы моя смерть оставила у тебя неразгаданные вопросы. Я знаю, каково это – мучиться от незнания того, все ли сделал правильно. Не хочу обременять вас ни надеждой, ни чувством вины. Ребятам также можешь показать это письмо, а родителям… Даже сейчас пишу эти строки и не могу решить. Думаю, если ты не сочтешь иначе, им лучше не знать. В их письме я не написала правду.

Прошу тебя, не делай поспешных выводов, пока не прочтешь до конца. Знаю, ты не склонна к такому и осуждать меня не станешь. Большинство – возможно, но не ты. Что ж, вступление затянулось. Приступаю.

Все началось, когда мне было пятнадцать. Ты помнишь это время? Стояла яркая, непривычно жаркая осень. Илья к тому времени уже нашел нашу крышу, мы пускали с нее бумажные самолеты, а потом собирали те, что не улетели далеко, чтобы никто не догадался, откуда они взялись.

Саша улыбается. Конечно же, она помнит ту осень. Такую счастливую, первую взрослую осень. Когда они целыми днями болтались, где хотели. Когда все вдруг начали влюбляться, оказывать знаки внимания уже не в виде дергания за косички.

Тогда же я познакомилась с ним. (Не называю имени, потому что не хочу давать не единой зацепки, чтобы найти его). Не важно, как и где мы встретились. Я не писатель, не смогу рассказать так, как оно того заслуживает. Все было слишком просто, чтобы поддаваться хоть сколько-нибудь красочному повествованию. Не прозвучало фанфар, сердце мое не забилось быстрее от первого же его взгляда, у меня не путались (поначалу) мысли. Нет! Это не было яркой первой влюбленностью. Мы просто встретились.