Этого ему нельзя спускать!
- Ты обязан!.. - горячо говорил Белов.
- Ты просто не имеешь права...- вторили курсанты.
Никита Оленев ничего не говорил, но так сокрушенно качал головой, что Алексей первый раз в жизни почувствовал себя битым, словно и не пороли его каждую неделю. Это и привело трех наших героев к вышеописанной сцене, которая круто повернула их жизнь, заставив стать участниками событий, может быть, вовсе не уготовленных им судьбой.
-3
В третьем ярусе Сухаревой башни размещался рапирный зал.
Обучал курсантов шпажной игре полнощекий мусье с кошачьими усами и повадками мушкетера. Десять лет он растрачивал в Москве свое педагогическое умение, но так и не привык к русскому характеру. Показываешь им блистательный бой, а они в окно смотрят на крыши, на огороды, на открытые взору дворы, а то ласточек хлебными крошками начнут кормить. Трудно работать в России! Он твердил курсантам, что шпага суть дворянская доблесть, панацея от всех бед. Ученики вполне усвоили положение руки "moyenne", "quarte" и прямой выпад с ударом, но воспитать в них задор и святую веру, что шпага поможет им выйти из любого трудного положения, так и не удалось азартному французу.
Шпага для курсантов как была, так и осталась принадлежностью модного туалета, данью куртуазности, но каждый знал, коли дойдет до важного дела, то лучшего оружия, чем кулак или дубина, не найти. Белов был любимым учеником, и хоть мусье не признавался себе в этом, превзошел своего учителя в умении фехтовать. Молодость, хорошая осанка и бесстрашие помогли ему в этом, а главное - не с морской стихией связывал Саша Белов свои честолюбивые мечты.
Он хотел в гвардию, а именно в лейб-гвардию, на обязанности которой лежала охрана царского дворца. Поэтому главный курс обучения видел Белов не в математике, не в изучении качества рангоута и такелажа, а здесь, в рапирном зале. Лейб-гвардеец должен отлично владеть благородным оружием! В отличие от друга Корсак плохо фехтовал. В минуты горячности он забывал все приемы, ему было все равно чем драться - шпагой или кочергой. В классе он все делал правильно, но не чувствуя настоящей злобы к противнику, фехтовал вяло, скучно, словно бубнил набивший оскомину урок.
Оленев тоже не любил шпагу. В его руках любое оружие выглядело нелепо. Он вообще не любил драться, и только нежелание выслушивать ругань Котова да постоянная угроза порки удерживала его от пропусков занятий в рапирном зале.
После уроков француза друзья часто собирались где-нибудь в уединенном месте, чтобы повторить фехтовальные приемы, а чаще просто поболтать о том о сем. Больше всего они любили маленькую лужайку на берегу Самотеки, защищенную от городского шума старым погостом и храмом св. Адриана и Натальи.
Жарко... Июль на исходе. Никита улегся в тени одинокого вяза, закрыл лицо платком и слегка похрапывает, Белов вертит шпагой, тренируя кисть, Алеша сидит поодаль, опустив ноги в воду, и швыряет камешки в стайки мальков.
- В августе распустят до домам, - раздается голос из-под платка. Потом еще год...
- Угу... еще год. - Саша ловко срубает шпагой венчик ромашки. Тоска...
Не вяжется сегодня беседа, настроение, видно, не то. А при хорошем настроении какие разговоры случались под старым вязом! Здесь мечтали и ругали учителей, здесь вольнодумствовали и насмешничали, зубрили науки и обсуждали достоинства и недостатки прекрасного пола, никого конкретно, а вообще... вот ведь загадочные существа!
Но более всего спорили о долге и дворянской чести. Роль ментора в этих спорах обычно доставалась Никите. Начинал он всегда своей любимой фразой: "Жители Афин говорили..."
- Тебя послушать, так умнее древних афинян нет никого!
- Вспомни Сенеку. - Никита умел быть невозмутимым. - Оскорбление не достигает мудреца.
- Оскорбление словом, но не рукоприкладством, - горячился Саша. - А если мудрецу по роже съездят?
- Циник Крат, получив удар кулаком в лицо, повесил под кровоподтек табличку: "Это сделал Никондромас", и все афиняне сочувствовали ему и презирали обидчика.
- Если в России так отвечать на побои, то все бы оделись в дощечки. Со мной этого не будет! Я шпагой защищу свою честь!
- Жители Афин говорили, что честь у гражданина может отнять только государство.
- Угу... Напишет один гражданин на другого гражданина донос в Тайную канцелярию, и государство с готовностью отнимет не только честь твою, но и жизнь.
- Любишь ты, Сашка, Россию ругать!
- Отнюдь! Просто я понимаю, что с государством не повоюешь, а с гражданином можно. - Как озорно умел Сашка блеснуть глазом, а потом продолжить то ли дурашливо, то ли серьезно, не сразу и поймешь: - Как говорит соборное уложение государя нашего Алексея Михайловича от 1649 года..
- ...в котором, как известно, девятьсот шестьдесят семь статей, поддакивал Никита, - и из которых ничего нельзя понять...
- Но, но! Я говорю об уложении о чести и бесчестии...
Алеша обычно не вмешивался в эти споры, следуя мудрой пословице: "Audi, vidi, sili"- слушай, смотри и молчи. Да и о чем спорить? Алеше казалось, что правы оба. Но однажды он не выдержал:
- Саш, что ты все о себе да о дворянской чести? Шпагой можно защитить слабого, например, женщину!
С той поры друзья при всяком удобном случае подтрунивали над Алексеем, сочиняя образ некой обиженной дамы, чью жизнь будет защищать Алешка в далеких портах.
- Алешка! - крикнул Александр. - Хватит ногами болтать. Лучше становись в позицию. Будем отрабатывать фланконаду. Ты сегодня отвратительно дрался.
- Зато он хорошо дрался вчера, - разомлевшим голосом сказал Никита, - с Котовым... Ювелирная была битва. Но больше бряцать оружием не надо, это утомляет... Гардемарины, а где белая коза? Я к ней привык. Почему она не идет?
- Тьфу на вас! - обиженно сказал Алексей. - Как вы можете, право... Уже сутки прошли. Неужели замнут дело?
- Вряд ли, мой друг, - сказал Никита, обмахиваясь платком.
- Так чего тянут?
- Фискал рожу боится показать. Вот когда синяк чуть-чуть слиняет, он глазенапы свои красные почистит и пред глазами директора предстанет - так, мол, и так... А дальше колодки, Владимирка, Сибирь...
- Да ну тебя к черту. Голова идет кругом...
- Послушай, Алеша, когда мысли твои в смятении, - начал Александр патетическим тоном, - и голова идет кругом, возьми шпагу и разогрей мышцы. Это научит тебя презирать боль, очистит мозг от скверны и прибавит уменья в обращении с благородным оружием. Саша встал, одернул камзол, легким щелчком поправил манжеты, хотя этого и не требовалось, Сашин костюм всегда в безукоризненном порядке.
- Ремесло гладиаторов, - проворчал Никита и опять лег, закинув за голову длинные руки.
Алексей, по опыту зная, что Саша не отвяжется, вынул ноги из воды и долго махал ими в воздухе, пытаясь сбить капли.
- Башмаки надень, поскользнешься...
- Да ну...- бросил Алеша, разыскивая под лопухами шпагу.
В его больших, серых у зрачка и ярко синих по ободку глазах тоска: "Кой черт Сашке надо, чтобы я фехтовал? Почему я перед ним робею? И вообще иду у них на поводу... Оскорбление не достигает мудреца... И вот я как циник Крат... И Никита уже не советует повесить мне на щеку табличку! И еще зубоскалят: колодки, Сибирь!.."
- Начнем! Ты усвоил одни парады: кварту и винту, а нужно еще уметь рипост и контррипост...
Алексей встал в позицию и сделал выпад.
- Не так, не так, - тут же закричал Саша. - Нет в тебе настоящей злости. Шпагу держишь ватно! В бою главное крепкая, подвижная кисть. Слушай... Гамбург, а хочешь, Венеция... Ночь... Твой фрегат у причала, и ты пошел в таверну выпить стаканчик рома, а хочешь, пива... Та-ак! Теперь дегаже - выводи мою рапиру из линии прямого удара. Укол! Экий ты неловкий... Смотри на меня! Я не друг твой Александр Белов, я пьяный шкипер у таверны и обижаю даму. Видишь, она плачет? "Ух ты, мерзавец! - кричишь ты. Дегаже, укол! "Какого такого дьявола, сэр, какого черта, разрази вас гром! - или как там ругаются пьяные шкипера? Так, хорошо... Умница, тебя главное разозлить!
Потные фехтовальщики повалились на траву. Никита приоткрыл глаз.
- А если так... Ночь, Петербург, фрегат, кабак... И где-то на его задворках пьяный мужик таскает за косу свою дочь. "Вы что это делаете, сэр? - кричит наш горячий друг и выхватывает шпагу. Мужик повалится в ноги, а потом за это заступничество уж с дочкой посчитается...
- Любишь ты, Никита, Россию ругать, - крикнул Александр и навалился на разморенного приятеля.
Короткая схватка, и вот уже Белов лежит внизу, а Никита, скрутив ему руки, нравоучает:
- Главное, предугадать движение противника. "Сила отражается силой так говорили древние. Дегаже, удар!
- Оленев, Белов, прекратите! Как вы можете? Вот ураки! Никита, оглянись, вон твоя коза пришла. Князь, тебя коза ищет!
Из-за кустов действительно появились сначала рога, потом аккуратная жующая мордочка.
- Где-то у меня был хлеб. - Никита сунул руку в карман.
Александр сбросил с себя тяжелое тело и, привалившись к вязу, начал приводить себя в порядок.
