Крейсерская скорость Ан-2 — сто восемьдесят километров в час. Лететь чаще всего приходится, ориентируясь визуально, на небольшой высоте. Отчего в жаркое время при восходящих потоках нещадно, как при на морской волне, болтает.
В некоторых случаях без посадки самолетам предстояло пробыть в воздухе до пяти часов, но американцев это не смущало. Пилот Лундгрен сам часами мог вести этот неприхотливый российский самолет, а Рон Девис, всюду рассказывая, как он во время последней большой войны высаживался с войсками союзников в Нормандии, только и мечтал, как бы подольше посидеть во время полета в кресле второго пилота.
Этот неугомонный историк, никак не желающий смириться с годами, работая в Музее истории авиации в Вашингтоне, несколько раз побывал в Советском Союзе, перезнакомился со многими известными пилотами, раздобыл уникальные фотографии и издал у себя в стране альбом «Аэрофлот». Цена его была немалая: 35 долларов! Но, как ни странно, альбом разошелся.
Однако прежний «Аэрофлот» уже перестал существовать, и недоразумения начались сразу после Санкт-Петербурга. Архангельск отказался принять «Аннушки». Не было заправки. Пришлось садиться в Онеге, там и заночевать.
Следующий пункт посадки был в Нарьян-Маре. На пути к нему вдоволь налюбовались на болотистые северные леса, извивы многочисленных рек, тундровое редколесье. В июне в Заполярье весна, кое-где еще лежит снег, земля черна, а вода в Печоре имеет желтоватый оттенок.
Самолет с американцами приземлился в устье Печоры на рыболовецкой тоне. Приветливые люди повели гостей в дом, угостили рыбкой. Отсюда пошли через спутник в Америку первые репортажи. Заночевали в прихваченных с собой палатках на берегу моря. Рон Девис, как мальчишка, был доволен и счастлив. А утром выяснилось, что колеса «Аннушки» утонули в зыбуне — влажном песчаном грунте. Пришлось, призвав на помощь рыбаков, вытягивать самолет всем миром, и так как дело удалось, то в памяти оно осталось неплохим приключением.
Арктика показала когти в Салехарде. Низкая облачность, ветер, надвигающийся циклон грозили надолго задержать здесь самолет. А на весь перелет до Магадана отводилось по плану всего двадцать дней. Отрубянников готов был в лепешку разбиться перед аэродромным начальством, как только его не уговаривал, пока не вымолил разрешение на вылет.
Летели низко под пеленой облаков. По просьбе американцев, прицепились к известной мертвой «сталинской» железной дороге.
Построенная на вечной мерзлоте руками заключенных, она так и не стала действующей. Рельсы средь тундры еще продолжали кое-где лежать, но почти все мосты через речку рухнули, развалились станционные постройки. Однако окруженные колючей проволокой лагеря со сторожевыми вышками смотрелись сверху как новые. Тут уж пилотам пришлось покружить. Через открытую дверь, привязавшись за пояс ремнями, не жалея пленки, снимали поочередно то кинооператоры, то фоторепортеры это живое свидетельство не столь уж давних жутких лет.
Подлетая к Надыму, молодому городу газовиков и нефтяников, разглядывали буровые вышки, грязноватые поселки буровиков, изборожденную гусеницами вездеходов, начинающую оттаивать болотистую поверхность тундры. В Надыме у американцев была запланирована встреча со своими соотечественниками, американскими экологами, прибывшими сюда проводить наблюдения. Надеялись добраться с ними на вертолете до ближайшей буровой, познакомиться с работой северян поближе, но вертолет так и не прилетел. Времени не оставалось. По графику их поджидали еще Дудинка, Хатанга, и решили лететь дальше.
В Надыме число участников экспедиции сократилось. Запросились домой оба переводчика, в прошлом советские граждане. Им вдруг до тошноты не захотелось видеть более тусклость жизни российского Севера. И правда: от былого задора эпохи освоения суровых мест не осталось и следа, вихрь ненужности прокатился по Арктике, люди уезжали, поселки пустели, лихорадило и большие города, родившиеся на добыче драгоценного сырья и металлов.
В Хатанге, вблизи аэропорта, американцы увидели стоящий на постаменте Ан-2. В прошлые годы «Аннушки» в Заполярье немало поработали, помогая геологам и местному населению осваивать необжитый край. И у всех участников необычной экспедиции возникло чувство гордости, за то, что они как бы продолжили жизнь заслуженного самолета.
В Тикси их подстерегал неожиданный удар рыночной экономики, докатившийся и в эти дальние края. За взлет и посадку местные власти заломили семь миллионов. И хотя оплачивать подобные услуги приходилось теперь по всему маршруту, но все же от негодования, как признавался Отрубянников, у него в первый момент чуть не перехватило дыхание. Он пообещал обратиться в суд, к прокурору, даже несколько бумаг написал, однако до суда дело не дошло. Плату скостили вполовину. Но летать по Заполярью из-за стремительного роста цен день ото дня становилось тяжелее. Трудно было предсказать, сколько запросят за посадку в следующем порту.
Историк Рон Девис решил, что с него хватит. На пассажирском лайнере он улетел в Якутск, оттуда в Магадан, а из «столицы Колымского края» попасть теперь в Америку нетрудно. Американские самолеты совершают регулярные рейсы.
Из Тикси завернули в обратный путь и одну из «Аннушек» со всем экипажем. К Чокурдаху полетел лишь один самолет. Здесь еще сохранились старые традиции. С радушием встретили гостей, познакомили с укладом жизни, подремонтировали забарахливший мотор. Но, посоветовавшись с американцами, Отрубянников решил не лететь, как было запланировано вначале, к Магадану вокруг берегов Чукотки, а двинуть к нему по наикратчайшему пути: через Зырянку, аэропорт на берегу Колымы. Так легче было уложиться в график. Однако и в Зырянке едва не застряли.
Перемахнуть через горные хребты, вставшие на пути, «Аннушка» могла лишь в условиях отличной видимости. А вершины гор затянули плотные облака... Погоды не было несколько дней, и зырянские летчики посадили американцев в транспортный самолет, сделавший посадку на аэродроме, и отправили в Магадан. Путешествие закончилось. Участники экспедиции разлетелись по домам, лишь «Аннушка», как брошенная лошадь, осталась до следующего лета одиноко стоять на берегу Колымы.
Шеин Лундгрен (несмотря на то, что перелет обошелся ему в два с половиной раза дороже запланированного) сидеть сложа руки, как говорится, не собирается. Теперь уже на одной «Аннушке» с пилотами из Федерации любителей авиации России он готов продолжить перелет. Мечтает побывать на Новосибирских островах, но садиться не в городах, а в маленьких факториях, чтобы поближе познакомиться с жизнью местного населения. А еще хочет он перелететь на «Аннушке» через Берингов пролив и на ней же продолжить полет над побережьем Аляски. Что ж, помощники для такого перелета среди российских пилотов всегда найдутся, и остается только пожелать ему успеха.
В.Орлов Фото автора
Каждый рейс — последний. Часть II
Необычайные приключения моряка торгового флота
Окончание. Начало в №5/95
Глухо и тревожно бьют старинные часы. Врывается ветер в открытое окно. Комната наполняется холодом наступающего вечера. Поскрипывают от сквозняка двери, на разрисованных стенах словно покачиваются ожившие корабли ветер пытается расшевелить застывшее море, чтобы шумели волны, пели сирены и облака обгоняли паруса остроклювых чайных клипперов... Улыбается с портрета Джек Лондон, срисованный из «Всемирного следопыта». Улыбается на довоенной фотографии курсант Женя Лепке, которого море наградит в войну страшными, фантастическими приключениями и еще оставит на послевоенный год... Но, как говорит сам Евгений Николаевич Лепке, давайте все по порядку. Прервались мы лишь для того, чтобы снова встретиться и продолжить рассказ.
Мне на «Ветлуге» говорили: «Ты в рубашке родился». «Ветлугу» к тому времени кое-как залатали, и мы пошли на ней в океан, в Америку, через Панамский канал в Сан-Франциско... А там получилось такое дело. Вызывают меня в Сан-Франциско в консульство и говорят: «Вот что, дорогой товарищ, с «Ветлуги» тебе придется уйти». Меня холодный пот прошиб что я такое натворил? Может, после моих приключений на «Джассоне»? Все-таки в плену был, а за такие вещи не жалуют. «Увольняйся с «Ветлуги», — говорят, — получай деньги, покупай билет и езжай в Лос-Анджелес. В порту найдешь теплоход «Каличе». Им срочно в рейс идти, а штурмана нет. Будешь третьим штурманом».
Уф, отлегло! Но дурь осталась! «А кто, — спрашиваю, меня сопровождать будет?» «Что? Тебе еще и нянька нужна?» — отвечают. Я даже удивился, что так получилось, а потом решил все списать на военное время — если надо, то и матросу могут доверить.
