планеты, на четвертом — информация с зондов, находящихся на Тэлле. Лэймос просидел у монитора около получаса, ознакомился с ходом строительства космодрома, с ходом монтажа орбитальной станции, оценил динамику роста содержания кислорода в атмосфере Тэллы.
Кислорода на спутнике планеты Ассинар становилось всё больше. Пусть ненамного, по несколько сотых долей процента за год, но его содержание в атмосфере увеличивалось, и динамика процесса росла и росла. Причиной тому были завезенные около трех с половиной столетий назад на планету множество видов растений, еще не вымерших к тому времени на планете Айголь.
Айголианцы завезли в свой будущий дом жизнь, и она там не погибла. Не выжили лишь несколько видов сложных растений, но большинство простейших мхов, лишайников и, главное, водорослей прижились и начали размножаться в новых условиях, поглощая из атмосферы Тэллы углекислый газ и выделяя драгоценный кислород. Пригодная для жизни айголианцев атмосфера планеты по крохам, но год из года увеличивалась.
Кроме того, на новую планету удачно были отправлены несколько мощных ядерных генераторов кислорода, разлагающих воду, которой была богата Тэлла, на водород и кислород. Водород сжижался и консервировался для будущего использования, а кислород выпускался в атмосферу.
Лэймос остался доволен увиденным. По крайней мере, чрезвычайных ситуаций или аварий, которые были нередки на столь сложных производствах, сегодня не случилось, и уже это обнадеживало.
Пора было собираться в Совет континентов, где Лэймос руководил немалым коллективом специалистов в различных областях, необходимых для координации глобального планетарного проекта.
Он переоделся в официальную форму Совета, посмотрел на себя в зеркало, удостоверившись, что с внешним видом у него всё в порядке, и шагнул за порог своего жилого модуля. Дверь закрылась за ним автоматически. Он прошел по небольшому, освещенному приятным сиреневатым светом, коридору с серебристыми металлизированными стенами и подошел к лифту. Двери лифта бесшумно открылись и также бесшумно закрылись за ним, едва он вошел. Лэймос голосом назвал номер необходимого ему уровня, и лифт быстро доставил айголианца в довольно просторное, светлое помещение. Это была ближайшая к его жилищу станция подземного сообщения, подобная земным станциям метрополитена. Менее чем через минуту подошел практически бесшумный электропоезд, состоящий из нескольких небольших вагонов. Лэймос, как всегда, сел во второй вагон. Пассажиров в этот ранний час было совсем немного. Ему предстоял ежедневный путь к месту работы, который занимал двадцать три айголианских минуты. Лэймос обычно тратил это время на просмотр последних планетных новостей на мониторах, установленных у каждого пассажирского места или на звонок Нэйте. В этот час она уже должна была проснуться.
Лэймос прикоснулся к портативному гаджету, надетому на левую руку.
— Доброе утро, дорогая! — тихо произнес он.
— С добрым утром, любимый! — прозвучал из смартфона ласковый женский голос.
Планета Земля, третья планета в системе звезды Солнца
Центральная Россия. Город Верхневолжск
Начало двадцать первого века нашей эры
Телефонный звонок раздался, когда вечер уже полностью вступил в свои права, в начале девятого. На телевизионном экране только что закончили свой стремительный бег лошади из заставки ежедневной программы «Вести», отбивавшие копытами секунды будничного летнего дня.
Зуммер раздавался часто и требовательно — звонок был междугородним.
Подойдя к телефону и сняв трубку, Андрей несколько мгновений напряженно вслушивался в шумы и в шорохи, блуждающие по бесконечным проводам, связывающим его с далеким собеседником, прежде чем до него донеслись первые слова.
— Алло, алло, это ты, Андрей? — послышался в трубке слегка хрипловатый голос.
— Это я, Савельев, ты слышишь меня?
— Сергей Алексеевич, слышу вас, здравствуйте! Правда немного шумит, но ничего. Очень рад вашему звонку!
— Андрей действительно всегда рад был услышать этот голос, такой долгожданный и, одновременно, такой неожиданный.
— Какие-нибудь новости, Сергей Алексеевич?
— Андрей, поскольку не очень хорошая связь, я скажу кратко. На севере, в районе Новопечорска найден интересный для нас объект. Пока информации мало, но у меня предчувствие, что этим делом нужно будет заняться. Ты сможешь приехать ко мне?
— Да, конечно,
— Андрей на секунду задумался, соображая, как рациональнее использовать время ближайших дней.
— Сегодня четверг. Завтра у меня рабочий день, приехать не смогу. В субботу утром буду в Москве. Я вам позвоню предварительно, уже из Москвы, как только приеду.
— Хорошо, Андрей. Буду ждать твоего звонка. Суббота подходит. Ребятам я сообщу, они тоже подъедут, кто сможет. Встретимся либо у меня дома, либо в университете, на кафедре, — в телефоне вновь что-то затрещало, потом послышались короткие гудки.
Разочарованный несовершенством междугородной связи, Андрей откинулся на спинку кресла и рассеянно посмотрел на букет крупных садовых ромашек, стоящих в вазе на столике рядом с телефоном.
Вечерний звонок заинтриговал. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, приятно затрепетало в предвкушении предстоящей возможности хоть на немного приоткрыть еще одну тайну, прикоснуться к неизведанному и потому такому прекрасному миру, окружающему его.
Андрею Чернееву, по образованию инженеру-механику, шел двадцать девятый год. Он родился, вырос и жил до настоящего времени в городе Верхневолжске, областном центре, расположенном в двухстах пятидесяти километрах к северо-востоку от Москвы.
Более шести лет назад он окончил Верхневолжский технический университет и около трех лет после его окончания проработал на инженерной должности в одном из предприятий родного города. Был он чуть выше среднего роста, с русыми волосами и серыми глазами. По характеру довольно спокойный, уравновешенный, даже немного медлительный. Свои обязанности на работе выполнял добросовестно, но особой инициативы не проявлял, делать карьеру не стремился. Это было не по нему. Когда в стране начались перестроечные процессы, Андрей рискнул уйти в так называемое свободное плавание.
Еще в студенческие годы судьба свела его с замечательными увлеченными людьми, изменившими его жизнь. И в первую очередь таким человеком был Сергей Алексеевич Савельев, преподаватель математики в Московском Государственном Университете. Все эти годы Андрей являлся членом клуба аномальных явлений «Атлантида», который был организован при МГУ еще в начале шестидесятых годов двадцатого века. Вот уже двенадцать лет клубом бессменно руководил Сергей Алексеевич, был его движущей и направляющей силой.
В размеренной провинциальной жизни Андрея появилось то, что постепенно начало полностью
