коротко ответил Геор. – Позже, если время появится.
Будь его воля, он никогда больше не спустился бы в этот смрадный подвал…
Нет, на самом деле стены там были отделаны белейшими пластиковыми панелями. Двери, тоже выкрашенные в белый, закрывались герметично, как иллюминаторы на корабле. Геор предпочитал не заглядывать внутрь, чтобы не застать мастера-дознавателя за работой. Но в прошлый раз, когда он спустился, чтобы заполнить какие-то бумаги, одна из дверей приоткрылась и до слуха донесся нечеловеческий стон мучимого существа.
– Должно появиться! – Улыбка не стерлась с лица Петра, но голос прозвучал жестко.
Геор молча отправился к выходу. В конце концов, отдел охотников не подчиняется отделу дознавателей. Если какие-то претензии лично к нему – пусть пишут рапорт Большаку.
«Жар» еще не вступил в полную силу, и в первую секунду прохладный ветер омыл разгоряченную кожу, очистил от чувства гадливости. Геор был готов к охоте.
Он двигался сквозь толпу, но люди не удивлялись его странному виду, не пялились на меч за его спиной. Геор знал, что сейчас он для них лишь размытое темное пятно. Тень-на-свету. Его увидят только тогда, когда он сам этого захочет.
В обычном своем состоянии Геор добрался бы до городского парка за час, сейчас же, войдя в боевой режим, он сжимал пространство как гармошку: каждый шаг заменял десяток шагов. Его глаза с расширившимися зрачками не упускали ни одной детали. Людей он видел вспышками света – дети, полные жизненной силы, сияли как лампочки, старики светили тускло, мерцали.
Взгляд выхватил из окружающего пространства нечто, что заставило его остановиться. Тело среагировало быстрее, чем разум. Он заметил наполненную сиянием человеческую фигуру, вот только оно постепенно гасло. На плечи человека будто был накинут темный плащ. Он шевелился, как живой, наползая с плеч на грудь, обнимая живот.
Кинжал сам собой лег в руку. Сейчас хватит и его. Геор не любил, когда отвлекали на задании по пустякам, но придется поработать сверхурочно.
– Лапы прочь! – прошипел он.
Для людей охотник по-прежнему оставался невидим, а вот щуплый старичок в поношенном пальто шарахнулся, точно увидел свою смерть. Впрочем, так оно и было.
– Я с лицензией! – Старичок поднял руки к лицу, будто защищаясь. – Вот! Вот, смотрите.
Трясущимися пальцами он залез в карман, вытащил мятую бумажку и протянул ее Геору. Тот брезгливо развернул и, разглядев печать с совой, сразу понял, что прилипала не обманывает.
«Прилипала. Нечисть третьего класса. Принимает облик немощных, слабых людей или животных. Питается жизненной энергией, но смертельной угрозы не представляет. Псевдоразумен».
Псевдоразумную нечисть третьего класса, не причиняющего серьезного вреда людям, Лига не истребляла, а ставила на учет. С этими созданиями наладилось своего рода сотрудничество: они регулярно делали денежные взносы и за это получали лицензии «на питание».
Геор огляделся в поисках жертвы и заметил, что от них стремительно удаляется молодой мужчина. Остановился, повел плечами, отряхнул ладонью с рукава невидимую пыль – последствия вмешательства нечисти в ауру. Ничего, голова часок поболит и перестанет.
– Лицензия через месяц заканчивается, – процедил сквозь зубы Геор. – Не забудь продлить!
Старичок принялся кивать, кланяться и отступать спиной. Геор не стал тратить время, глядя, к кому из прохожих тот присосется, – и так задерживается. Если чмур нашел себе жертву, то надо поторопиться. Кто знает, сколько он ее уже водит.
Глава 3
Парк еще не очнулся от зимней спячки. Почки едва проклюнулись, пахло сыростью и гнилью, прелой листвой. За деревьями спрятались замершие аттракционы. На вагончиках детской железной дороги застыли нарисованные яркой краской улыбки, за зиму кое-где краска облупилась, обнажая железо, и казалось, будто вагоны скалят зубы.
Геор остановился, несколько раз вдохнул и выдохнул, закрыл глаза, прислушиваясь, принюхиваясь. Чутье охотника еще больше обострилось. Он мог ощутить все живые и неживые сущности в радиусе нескольких десятков метров. В этой части парка было людно, шумно – чутье сбоило, дробилось. Дети с родителями, компании подростков, старики, вышедшие в парк подышать, посидеть на скамеечке, подставив лица под первые лучи весеннего солнца. Птицы на ветвях, свора собак, копошение жизни в подлеске – все это чутье отметало автоматически.
Стас и Виктор ушли далеко – Геор не смог их почувствовать. Да и ему самому не было никакого смысла оставаться в этой части парка: едва ли чмур и его жертва обнаружатся за ближайшим кустом, эта тварь тоже не любит людных мест.
Дальность охотничьего чутья у Геора неплохая, до пятидесяти шагов, правда, со Стасом ему не сравниться, у того охват территории почти сто метров. «Отправлю тебя на курсы повышения квалификации!» – то ли грозился, то ли обещал начальник отдела, но дела все прибывали, только успевай разгребать, так что курсы откладывались на необозримый срок.
Геор поправил перевязь, подтянул ремни и отправился кружить по парку, сам толком не представляя, куда направляется. Одно ясно: подальше от людей, вглубь, да не по дорожкам, которые уже успели вымести и присыпать песком, а под деревьями, по мокрой листве, туда, куда ни один нормальный человек не сунется.
– Тенью по земле, тенью по траве, тенью по воде… Создание ночи, выйди ко мне… – бормотал Геор простенькое заклинание призыва, которому учили мальчишек-подмастерьев: сил оно не тратило, но иногда оказывалось действенным.
Парк затаился, притих, будто перед грозой. Замолчали птицы, насекомые спрятались в траве. Они тоже ощущали призыв охотника.
И это безмолвие помогло – Геор что-то почувствовал. Он не сразу понял, что это было – какой-то особенный запах? Звук? Что заставило напрячься все мышцы? Сделал шаг – колючая ветка, словно когтем, провела по лицу: «Стой!» Наклонился и увидел на кустарнике на уровне груди красную нитку, она трепыхалась на ветру, как одинокий огонек. Осторожно снял, намотал на палец, зная, что последует за этим.
Вспышка. Цепочка следов по земле. Но Геор видел не отпечатки, примятые травинки уже распрямились, он видел слабое свечение там, где наступала маленькая нога. А рядом тянулись черные, точно покрытые слизью, трехпалые отметины.
Секунду он видел ее – девочку-подростка в алой куртке. Шапку сняла и несет в руке, дуреха – ветер еще прохладный. Растерянно оглядывается. Вроде бы где-то рядом остановка и дом репетитора по английскому, с которым она уже полгода занимается. И в парк-то заглянула ненадолго, просто проверить, не заработали ли аттракционы.
– Бабушка, а далеко еще до дороги?
Старушка с лицом добрым, морщинистым, будто печеное яблочко, настоящая бабушка, такой только сказки внучкам рассказывать, улыбается и берет девочку за руку. Крепко берет, решительно.
– Туда, туда, деточка. Туда. Я тебя выведу…
Пока
