Дорси отметила, что сегодня работы будет много — зал был полон. Кто-то, устроившись в креслах с кожаной обивкой, лениво перелистывал газеты или бизнес-отчеты, другие отдыхали после трудов праведных на многочисленных уютных диванчиках. Многие разговаривали по мобильным телефонам. Возможно, договаривались о покупке нового загородного дома, или заключали пари на скачках в Саратоге, или назначали свидание (отнюдь не с собственной женой).
Клиентура клуба «Дрейк» Дорси не вдохновляла, однако нельзя было не признать: обстановка и атмосфера в заведении продуманы до мелочей. Линди Обри, хозяйка клуба, была женщиной в своем роде гениальной — не только обладала безупречным вкусом, но и точно знала, что нужно мужчине для покоя и комфорта. Элегантная мебель в георгианском стиле, картины с изображением сцен охоты на стенах, персидские ковры… — словом, куда ни глянь, все напоминает о «добрых старых временах», «хорошем обществе», «настоящей аристократии» — обо всем, что так дорого сердцу миллионера.
Женщины (не считая Линди, в которой завсегдатаи видели «своего парня») допускались в это святилище лишь в качестве прислуги. Умелой, бесшумной и безгласной. Дорси это устраивало: если же вдруг становилось совсем невмоготу, она напоминала себе, что это не навсегда. Всего на каких-то несколько месяцев. Добившись своей цели, она с радостью сделает ручкой элитному клубу «Дрейк».
Стильный европейский декор сохранялся и в баре — битком набитом людьми, несмотря на ранний час. Дорси напомнила себе, что сегодня пятница; очевидно, магнаты покинули свои рабочие места пораньше, чтобы загодя подготовиться к выходным. Ибо выходные принадлежат им. Как, впрочем, и остальные дни недели. Это рядовой клерк под страхом начальственного гнева корпит над работой с утра до вечера; президент фирмы — сам себе хозяин и вправе расслабиться, когда пожелает.
Лица мужчин были знакомы Дорси, но запоминала она посетителей не по лицам, а по заказам.
Вот «Севен-энд-Севен», рядом — «Солги Дог», а чуть подальше — двое любителей джина, «Джимлет» и «Джибсон». За ними шли рядком «Мартини, да побольше!», «Хейнекен» в бутылке» и «Кир Ройал».
Подумать только — «Кир Ройал»! — в который раз удивилась Дорси, глядя, как огромный мужик, похожий на медведя, сжимает в лапе хрупкий бокал с дорогим вином. Директор грузоперевозочной компании, господи помилуй! Знали бы его дальнобойщики, как он снимает стресс после трудового дня!
Дальше шла скотч-бригада — «Роб Рой», «Расти Нейл», «Скотч-с-водой» и «Дьюар-доверху». А за ними, у самого изгиба стойки, на своем обычном месте… Дорси закусила губу, чтобы невольный вздох не вырвался из груди.
Там сидел «Обен-со-льдом».
Самый привлекательный из всех клиентов Дорси.
Конечно, само по себе это ни о чем не говорит — Дорси не слишком-то жаловала своих клиентов. Всех, кроме «Обена-со-льдом». Вот он ей нравился. Даже слишком.
В жизни он звался Адам Дариен. За месяц работы Дорси успела довольно много о нем узнать, и неудивительно — в баре он проводил почти все вечера, обычно здесь же и ужинал, и частенько Дариен заводил с Дорси разговоры.
Дорси было известно, что Адам Дариен издает журнал под названием «Жизнь мужчины» — невыносимо снобистское и сексистское издание, которое ни одна уважающая себя женщина просто в руки не возьмет! Хотя нельзя не признать, в литературном отделе попадаются очень неплохие рассказы… да и рецензии и обзоры по качеству куда выше, чем в других изданиях такого плана… Но во всем остальном этот журнал — просто плевок в лицо феминизма!
Еще Дорси знала, что Адам Дариен недавно обзавелся новым «Порше 911» антрацитового цвета. Знала потому, что он спрашивал у нее совета — что купить, «Порше» или «Ягуар»? Мистер Дариен склонялся к «Ягуару», но Дорси Горячо убеждала его, что английское производство с немецким даже и сравнивать нельзя. «Если решитесь на „Ягуар“, — так закончила она свою речь, — не забудьте приобрести в комплекте механика-англичанина».
Будь мистер Дариен другим человеком — не таким богатым, процветающим, уверенным в себе и потрясающе красивым, — Дорси решила бы, что в клубе он спасается от одиночества. Но нет! Чтобы такой мужчина — и оставался одинок? Очевидно, ему просто нравится товарищеская атмосфера и мужское общество. Не зря же каждый вечер он уходит задолго до полуночи. Правда, обручального кольца не носит (это Дорси заметила в первый же день — хотя не смотрела специально, честное слово, и не думала смотреть!), но в наше время это ничего не значит. Скорее всего, дома его ждет соблазнительная красотка. А может, и не одна. С него станется.
Но, впрочем, ей, Дорси Макгиннес, до этого дела нет.
Потому что мистер Дариен, при всей его сногсшибательной красоте и неземном обаянии, остается членом этого клуба. А значит — одним из легиона мужчин, которые ходят в костюме и при галстуке, скупают акции, заключают сделки, а в женщине видят что-то вроде усовершенствованной скамеечки для ног.
И вообще, нет у нее времени о нем думать! Своих дел по горло. Она о нем вспоминает лишь раз или два (ну хорошо, хорошо, если быть честной — раз десять или двадцать) в день, когда больше заняться нечем. Да и как можно совсем о нем не думать, когда он сидит тут и пялится на нее, не отрываясь?
Вот как сейчас.
Этими своими чудными карими глазами.
С этой своей бесстыжей ухмылочкой.
И темные волосы его, как обычно, растрепаны, словно их обладатель не раз и не два в задумчивости запускал в них руку. Так и хочется еще больше взъерошить его гриву… Только не здесь. Где-нибудь в другом месте. Наедине. В темноте. И лучше всего — в постели…
И пиджак висит на одном плече, и верхняя пуговица рубашки всегда расстегнута, а галстук всегда ослаблен, словно он носит костюм лишь по необходимости, из уважения к традициям, а
Будь его воля, с удовольствием надел бы что-нибудь попроще. Например, сексуальную джинсовую рубашку и обтягивающие «Ливайсы». Или пижамные штаны без верха. Или, может быть, совсем ничего…
Так, на чем мы остановились?
Ах да! На том, что у нее нет времени думать об Адаме Дариене. Других проблем хватает. И вообще, чем больше о нем думать, и предаваться разным дурацким фантазиям, тем труднее будет выбросить его из головы, когда она уйдет отсюда. То есть через несколько месяцев.
Так что пусть неотразимый мистер Дариен держится подальше от ее мыслей!
Вертя на пальце обручальное кольцо и старательно не замечая, что мистер Дариен глаз с нее не сводит, Дорси между столиками пробиралась к стойке. Подойдя ближе, она с неудовольствием заметила, что поклонник Эди опять тут как тут.
Эди Малхолланд стояла за стойкой в баре в дневную смену, а мистер Дейвенпорт, известный также как «Столичная-до-краев», наносил ей визиты с регулярностью часового механизма. Если верить Эди, он являлся каждый день ровно в половине третьего и просиживал в клубе до четырех — до конца ее смены.
