Теперь, живя вместе со Славой, она, наконец, смогла «с толком, с расстановкой» изучить свой трофей. О Славиной внешности заботилась Ольга. Ну, эти-то заботы Катя взяла на себя — и не без удовольствия. Она изысканно готовила, со вкусом обставляла совместное жилье, обновляла гардероб. Но радости особой это Катерине почему-то не доставило. Оказалось, что они со Славой просто не совпадали — как белое и острое, как яблоко и велосипед. Пока велась осада чужого мужа, Катя на такие мелочи внимания не обращала: перед ней стояла цель — заполучить Вячеслава. А теперь новоиспеченная супруга не представляла, как ей дальше жить с посторонним, неудобным и неприятным типом? Ведь приходится, создавая муженьку семейный уют и душевный комфорт, игнорировать собственные вкусы и представления об уюте и комфорте. Эти сомнения вырывались наружу в форме жутких, истерических приступов раздражения. Начались безобразные скандалы по любому поводу и вовсе без повода. Славик, естественно, через некоторое время затосковал и в один далеко не прекрасный день от Кати по-тихому слинял. Хотел вернуться под крылышко к Ольге, но та его «на прежнюю должность» не пустила. Так что получилась банальная нелепость: ушел мужик в никуда, на необжитое место, непонятно зачем. А Катерина по-прежнему считает, что судьба к ней удивительно несправедлива: как она не смогла распознать Славу, Катя не понимает до сих пор. Просто мистика какая-то.
Бесцельность Катиного поступка видна невооруженным глазом: сперва, если уж ты эгоистично возмечтала о такой же прекрасной жизни, стоило хотя бы разнюхать подробности. Какая часть этой самой роскоши зависит именно от Славика? И какая часть удачливого Славика зависит, собственно, от Славиковой жены? Может, окучивать в подобной ситуации надобно жену-рукодельницу, а выпроваживать как раз мужа-недотепу? Или необходимо «вписаться» в семейный круг на правах «друга дома», дабы просиживать этом доме кресла, пролеживать диваны, проедать доходы и вообще всячески наслаждаться помощью, любовью и вниманием со стороны обоих супругов? Или… Вариантов несть числа.
Но те, кому в голову приходят «тактические и стратегические» подходы, уже не могут считаться завистниками в чистом виде. Это, как уже было сказано, политики, Макиавелли, пройдохи и авантюристы. Тоже, признаться, не слишком порядочные люди. Несимпатичная человеческая порода, но, по крайней мере, деловитая и практичная. С такими хоть знаешь, как управляться: ведь на любое наступление можно предпринять контрнаступление, атаку можно отбить, нехорошие замыслы можно пресечь и т. д. Узрев, насколько вы неуязвимы и решительно настроены, подрывник вашего благополучия оставит свои подлые набеги и переключится на менее защищенные территории.
А завистник не успокоится никогда. Даже понимая, что ему до вас далеко, как «Союзу-Аполлону» до Марса, он не оставит набегов и не прекратит наездов. Потому что цель у него есть, хоть и было неоднократно сказано о бесцельности усилий завистника. Его цель — не захват чьих-нибудь вершин и не сбор дани с чьих-нибудь территорий. Основное удовольствие он получает напрямую — в тот момент, когда чернит и поливает вершины, территории, достижения и свершения. За счет понижения чужих «акций» он вроде бы и сам чуточку приподнимается над собственным убожеством. Такой вот способ повышения самооценки с помощью унижения окружающих. И знайте: вы, талантливая, красивая, добрая и неподражаемая, для завистника наверняка не единственный объект — есть и другие, немалочисленные кумиры, которых можно вывалять и вымазать в этом, котором — словом, из чего состоит сущность завистника.
Завидующие особи чаще всего не отдают отчета, из какой неприглядной психологической трясины произрастает их манера поведения. Им кажется, что они просто «восстанавливают справедливость» — точно так же, как показалось Кате, исступленно мечтавшей обездолить свою успешную подругу. Правда, удовольствие от содеянного прошло довольно быстро — недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Катерина зря недоумевала: и где оно подзадержалось, счастье моей жизни? Отчего не приходит? Дело в том и состоит, что Катя «выравнивала счет», выравнивала — да и выровняла. Ольга лишилась мужа, момент злорадства сверкнул в Катином сознании кометой, да и миновал. Наслаждение минутное — неприятность вечная. И кстати, Ольгин муженек разлучнице был вовсе ни к чему. Таким образом, злодейка Катерина только и видела радости, что на чужое несчастье полюбовалась. А про свое личное счастье Катя ничего толком не знала. Натуру вожделенного Ольгиного супруга она особо не разглядывала, себе вопросов насчет «Оно мне надо?» не задавала, все усилия бросила на разлад в семье подруги. И, совершенно в духе маленькой девочки, читающей сказку о красавице, вышедшей замуж за принца, не размышляла: а уживутся ли друг с другом молодожены, продолжится ли праздник жизни после брачных торжеств и народных гуляний?
Некоторые из читателей сейчас припомнят выражение «белая зависть». Но ведь ее, белой, не существует. Честолюбие, разумеется, может возникнуть из зависти, но тогда и сама низменная основа честолюбивых помыслов растворяется в благородных намерениях и высоких мечтах — или каких-нибудь еще запредельных эмоциях, парящих в стратосфере. А зависть в своеобычной концентрации — среда ядовитая, разрушающая. И главное, ваша личная экологическая катастрофа начинается вроде бы незаметно. Сперва все так душевно, ходят вокруг тебя восхищенные друзья-приятели, поют дифирамбы, помавают опахалами. Просто калифом себя ощущаешь! Но ты — калиф на час.
Постепенно со всех сторон тебя «обклеивают» прилипалы, которым некуда себя деть, они жрут твое время, расточают тебе несуразные похвалы, сами ничем не хотят заниматься и тебе не дают. Притом каждый из них страстно хочет жить твоей жизнью. Если однажды ты устанешь от нашествия «домовых паразитов», и предпримешь попытку выбраться из сладкоголосого болота, тебя изо всех сил будут тянуть назад. Но если тебе повезет, и ты избавишься от своего «липкого» окружения, то все бывшие почитатели сразу станут твоими же злейшими врагами. Впрочем, они и раньше любили о тебе потрепаться в уничижительном тоне — за глаза. Совершенно верен афоризм: «Для камердинера не бывает героя». Крутясь день и ночь, словно прислуга, вокруг выдающейся личности, прилипалы быстро получают информацию про слабости и промахи «героя». Недостатки есть у всех, даже у кумиров — вот эти-то «пикантные подробности» и тянет обсудить в «узком кругу», чтобы жизнь пресной не казалась. А уж коли тебя «отлучили от груди», «отказали от дома» — в общем, не дают больше мешаться под ногами и страдать х… хроническим дефицитом занятости — тут самое время вынести компрометирующие подробности из узкого круга в широкий. На всеобщее обозрение.
Так что зависть требует удовлетворения — а это чувство возникает при понижении чьего-то рейтинга или при загрязнении чьей-то репутации. Завистники никого не оценивают по достоинствам: только ленивый не называл Наоми Кемпбелл дурой, Иванну Трамп алчной, Сару Джессику Паркер безвкусно одетой. Перечислять можно до бесконечности. Спастись от досужей болтовни невозможно. Но и страдать от нее — как-то несовременно. Все равно, что надевать корсет, турнюр и чепчик, отправляясь на утреннюю пробежку. Максимум движения при минимуме передвижения.
В далекие времена реноме порядочного человека было хрупким, но бесценным капиталом, которому не чета финансовые вложения. Ехидна Яго недаром поучал простофилю Отелло: «Кто тащит деньги — похищает тлен. Что деньги? Были деньги — сплыли деньги. Они прошли чрез много тысяч рук. Иное — незапятнанное имя. Кто нас его лишает, предает нас нищете, не сделавшись богаче». А в наши дни главное достоинство — популярность. Пиар скоро перестанут делить на черный и белый. Быть центром внимания для многих профессий — условие непременное. А средства годятся любые. Профессионалы вообще измеряют рецензии линейкой, не читая содержания. Но если вы обитаете не в шоу-бизнесе, а на грешной земле, можно принять некоторые меры, чтобы не страдать от досужей болтовни завистников.
В первую очередь, надо знать, что же это такое, когда тебе завидуют:
ты всегда находишься под прицелом внимательных недобрых глаз;
первый камень всегда летит в твой огород;
любая из твоих неудач становится для завистников национальным праздником;
твои победы объявляют «ерундой какой-то», и относят их на счет странностей твоей натуры;
тебе постоянно намекают, что жизнь надо «делать» по образу и подобию неких неудачливых, но зато «хороших» мальчиков и девочек;
к тебе лезут с бесцеремонными «маленькими просьбами» в надежде поживиться за твой счет, а при отказе заявляют: ты просто недоразумение, которое не в силах справиться с обыденными, несложными проблемами;
