им губы, а затем осторожно промокнула всё ещё обнажённый член Эвана. Бросила платок в ведро и аккуратно натянула обратно бельё, а затем и брюки. Когда Элена уже взялась за молнию, Эван поймал её руку и, оторвав от своих брюк, потянул вверх. Прижал к щеке и зачем-то потёрся о неё щекой.
— Такие мягкие, — сказал он.
Элена ничего не сказала, хотя в голове и промелькнул ядовитый ответ.
— Вам что-нибудь ещё нужно, князь?
Эван молчал какое-то время.
«Просто побудь со мной», — вертелось в голове.
— Уйди, — сказал он, отталкивая ладонь. Взял со стола колокольчик, и библиотеку огласил звон.
Элена вздрогнула и замерла неподвижно, поняв, что за спиной открылась дверь, а она всё ещё сидит у Эвана между ног.
— Джордж, устрой гостью на третьем этаже. Ей нужно всё, чтобы следить за собой. И скажи Уезерли, чтобы обсудил с ней детали сотрудничества.
— Да, сэр.
Элена встала в полный рост и, глядя ровно перед собой, двинулась туда, где стоял дворецкий.
ГЛАВА 2
Первые несколько дней Элена своих комнат не покидала — впрочем, и Эван не стремился увидеться с ней.
Во-первых, прошло первое упоение, и теперь он толком не понимал, что приобрёл. Глаза Эвана слегка округлились, когда Уезерли, его секретарь, предоставил ему полную смету того, что Элена потребовала для себя: ей требовались апартаменты минимум из четырёх комнат, ежедневное содержание размером в несколько сотен фунтов на те полгода, что она должна была прожить в доме Аргайлов, почему-то десять литров молока в день — хотя Эван с трудом мог представить, как Мадлен собиралась влить всё это в себя. Она так же составила подробный список того, чем её следовало кормить, и требовала немедленно доставить ей какого-то «краснокожего слугу». Памятуя о том, чем увенчался его собственный заказ «привести девочку из клуба в Манахате», Эван всерьёз опасался, что его люди не смогут выполнить этот пункт — или привезут табун неподходящих ни по одному критерию рабов. К счастью, слуга нашёлся довольно быстро — его задержал у себя МакДонал, губернатор планеты, где нашлась сама Мадлен. Собственно, он и был одной из двух причин, по которым Эван до сих пор ещё не отбыл в своё имение, прихватив девушку с собой.
К некоторому удивлению Аргайла, стоимость самой работы Элены так и не назвала, оставив её на усмотрение секретаря, который немедленно вписал в смету нижний возможный край.
Эван, поморщившись, приписал в конце этой суммы ещё один ноль и подписал запрос.
На этом его общение с приобретением в первые дни закончилось.
Второй причиной задержки стало то, что у Эвана перед отъездом накопилось некоторое количество дел — документов, которые следовало подписать, и приглашений, на которых, как был уверен Уезерли, князь должен был ответить сам. В прошедшие недели думалось об этом Эвану с трудом, теперь же накопившихся бумаг хватило ровно на три дня.
Была и ещё одна причина, по которой Эван не форсировал событий. Не желая до конца признаваться в этом даже себе, он надеялся, что Мадлен первой его навестит. Однако на третий день стало абсолютно ясно, что этого так и не произойдёт, и Эван приказал валету отнести девушке письмо, где приказывал привести себя в порядок и на следующее утро быть готовой отъехать в По.
Наутро он спустился в гостиную и стал ждать. Времени было девять часов, но девушка ещё не выходила.
Эван поймал пробегавшего мимо лакея и приказал проверить, почему та ещё не пришла.
Через несколько минут лакей вернулся с сообщением, что гостья ещё спит.
Скрипнув зубами, Эван приказал немедленно разбудить её и передать, чтобы спустилась на первый этаж к десяти.
Лакей вернулся и отчитался о том, что девушка принялась за туалет. Однако ни в десять, ни в десять десять ничего так и не произошло.
Скрипя зубами и то и дело поглядывая на часы, Эван дождался половины одиннадцатого. Поймал ещё одного слугу и приказал выяснить, куда запропастилась Лучини ещё раз. Тот вернулся и сообщил, что Лучини собирается, и сборы её «уже перешли в третью фазу». Она так сказала.
— В третью фазу? — Эван поднял брови. — А сколько всего фаз?
— Простите, князь, я не спросил, — слуга помолчал. Эван вроде бы и не отдавал прямого приказа, но смотрел настолько красноречиво, что лакей не выдержал и уточнил: — Мне сходить спросить?
— Нет. Прикажите кучеру закладывать экипаж. А к этой… я схожу сам.
Яростно стукнув тростью о пол, он поднялся и двинулся на третий этаж. Двери в комнаты Мадлен были открыты, и Эван спокойно вошёл. В первой, где Элена устроила гостиную, не было никого. Эван окинул недолгим взглядом необжитое помещение и заглянул в спальню, где тоже не было никого. Он вернулся и разглядел наконец девушку за полуприкрытой дверью в ванну — просторную залу, обитую каштаном, в котором о назначении её напоминало только объёмистое корыто в деревянной обшивке в тон. Мадлен стояла перед зеркалом, нахмурившись так, что нежное лицо разрезала сеть морщинок, и завязывала шарф.
Эван остановился на какое-то время, просто рассматривая её. Девушка была стройной, как молодая ива — сейчас, когда на ней ещё не было спенсера, это можно было видеть особенно хорошо. Округлые ягодицы обтягивали узкие брючки для верховой езды, заправленные в начищенные до блеска сапоги. Так и хотелось подойти и захватить их в ладони, крепко стиснуть и потереться о них… Эван качнул головой.
В следующую секунду Мадлен пробормотала что-то неразборчивое и, резким движением сдёрнув с себя уже завязанный шарф, швырнула на пол. Эван проследил взглядом за пострадавшей деталью туалета и обнаружил, что на полу уже лежит десяток разноцветных шёлковых шарфов. Элена, не глядя, подхватила со стола следующего кандидата и, приложив к щеке, придирчиво сверила тон. Подумала и, отложив, взялась за другой шарф.
Эван со свистом выдохнул, чувствуя, как ярость снова накрывает его, но девушка была слишком увлечена, чтобы заметить что-нибудь.
Эван снова опустил взгляд. Бёдра её, обтянутые тонким сукном, шевельнулись, и Эван ещё раз глубоко вздохнул — уже не столько от бешенства, сколько от жажды.
Элена затянула на шее шарф, но тут же, тихонько выругавшись, сорвала его с себя и бросила на пол. Это стало последней каплей.
Эван, бросив трость, шагнул вперёд, не останавливаясь, распахнул дверь и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, опустил руки на бёдра Мадлен и рванул вниз пояс штанов. На секунду на лице девушки, отражённом в зеркале, промелькнула смесь удивления и испуга,
