Правда, ногти потом черные. Но это не беда! Вкус свежих семечек, что пахнут солнцем, летом, немножко смолой – просто непередаваем. Да и сидеть на последнем осеннем тепле такая радость. Потому и кидают семена подсолнечника по картошке. Они друг с другом отлично соседствуют.
На нашем огороде никто специально подсолнухи не садил. Оно и понятно, мы здесь редкие гости, не до семечек. Подсолнухи у нас самосевные. То ли птички принесли, то ли от соседей семена налетели.
Но дело не в этом. В июле несколько подсолнухов резко раскинули лепестки своих желтых причесок. Или лучше сказать – лучи? Или еще как? Ну, вы поняли. Посреди огорода зацвели огромные подсолнухи. Яркие, желтые, красивые. Они даже солнце по утрам собой затмевали.
Днем все обитатели дома, если приезжали на выходные, приходили полюбоваться на это ярко-желтое чудо. Кажется, даже коровы, что по утрам отправлялись на пастбище, засматривались на подсолнухи. Уж больно они были красивыми.
Как и положено подсолнухам, жили они по правилам солнца, по его законам. Потому и под-солнухи. Куда бы солнце ни двигалось, головы подсолнухов вслед за ним поворачиваются. Прямо как бычки за маминым выменем. Только так они могут собрать всю энергию солнца и превратить ее во вкусные-превкусные семечки. А если не успеют зарядиться этой энергией, то не вызреют, и даже птицы вряд ли обратят на них внимание. Не говоря уже о людях. А зачем тогда жить? Надо поспевать и радовать тех, ради кого они и пришли на эту землю.
Подсолнухов было восемь. Среди них выделялся один – самый большой и красивый. На шляпке у него был не один ряд лепестков, а целых четыре. Это огромная редкость! Хозяйка, когда утром приходила на огород поздороваться с цветами и с домовенком Ануфрием, всегда возле красавца останавливалась и говорила: «Ну не подсолнух, а прямо-таки гигантская японская хризантема. Чудо как хорош!»
И она прикасалась к лепесткам своего любимца. А иногда так близко приближала к нему свое лицо, что подсолнух млел от удовольствия. Ее дыхание было таким теплым и приятным. Ни с кем другим хозяйка так не обращалась. И подсолнух возгордился. Как же! Он самый красивый. Он как хризантема. И когда появлялось солнце, подсолнух не хотел больше жить по его правилам. Он ведь особенный. Зачем? Пусть солнце следует за ним.
Соседи-подсолнухи предупреждали: «Глупыш, ты не успеешь созреть, а значит – никому не будешь нужен. Следуй за солнцем. Оно нам дарит тепло и будущее. Без солнца мы ничто».
Однако подсолнух и слушать не хотел. Он ждал только хозяйку, чтобы та окунала лицо в его махровые лепестки и вдыхала его молодой пряный запах.
Шло лето. Соседи-подсолнухи сбросили свои лепестки и стояли жёлтые и тяжелые от поспевших семечек. Каждое утро птицы выстраивались в воздушной очереди и спорили, кому первым вкусить чудо-семечек.
Только наш подсолнух, который еще недавно был на огороде самым крупным и красивым, так и остался зеленым. Лепестки опали, и ничего больше не напоминало о былой красоте растения. Шейка, которая не научилась поворачиваться по призыву солнца, была слабой и совсем тонкой. Семечки, не успевшие набрать силу, так и не почернели. Подсолнух выглядел дряхлым подростком.
Давно уже хозяйка не обращала на него внимания. Ей больше нравились соседние подсолнухи, лоснившиеся от черноты своих семечек. Теперь она восхищалась ими и собиралась забрать с собой в город.
Бывший красавец сердился, гневался, поносил соседей нехорошими словами: это, мол, они отняли у него любовь. Ведь раньше он был намного красивей солнца. Сама хозяйка так говорила. Но никто не слушал спесивца, он надоел всем жителям огорода своим нытьем и недовольством.
Вечером, когда веселые птички общались с соседними подсолнухами, к грустному и поникшему солнечному цветку, как продолжал называть себя бывший красавец (ведь подсолнух – это звучит так по-плебейски), прискакала старая жаба. Она страдала одышкой и передвигалась с трудом. Жаба увидела, как с подсолнуха сыплется несозревший цвет, и заговорила первой: «Было такое прекрасное лето. А ты почему-то не поспел. Сам расскажешь или я тебе поведаю твою историю?»
Подсолнух склонился еще ниже.
– Да, я возомнил себя хризантемой. Большой, желтой и яркой. Хозяйка сказала мне, что я сродни тому махровому желтому цветку, который почитается в Японии как королевский. А я ведь таким и был. Я не был похож на моих соседей. Они были обыкновенными. И я захотел подольше сохранить мое цветение. И перестал поворачивать голову вслед за солнцем. Мне казалось, что я даже красивее солнца, и все, даже само светило, должны следовать за мной. Потому что я редкий и прекрасный цветок. Я – хризантема! И что же? Теперь я попросту никому не нужен. Даже пролетные воробьи не обращают на меня внимания.
Жаба вздохнула.
– Я тоже когда-то вообразила себя царевной-лягушкой. Потому что для мамы такой и была. Итогом стало одиночество. Никто не желает со мной общаться, потому что я была высокомерной гордячкой. Всех обижала и над всеми надсмехалась. Сейчас вот ищу укромное местечко, где смогу переночевать, чтобы никто не видел моих ужасных бородавок. Оказывается, я далеко не красавица, если не сказать больше.
Целую ночь проговорили подсолнух и жаба. Уже ничего нельзя было исправить в их жизни, но слова взаимной поддержки, казалось, согрели и ободрили их.
Они расстались лучшими друзьями, удивляясь, как раньше могли жить друг без друга.
Подсолнух легко встретил первый снег и впервые заснул спокойно и навсегда.
И снова пришла весна. Солнышко вновь осветило и согрело большой деревенский огород. Из-под оттаявшего остова подсолнуха стал пробиваться новый росток. Отмершие корни сохранили тепло для новой жизни, возникшей из семечка, принесенного ветром.
В мае к ростку прискакала старая жаба. Рядом с ней было двое зеленых лягушат. Она поздоровалась с ростком и сказала своим воспитанникам:
– Сейчас я вам расскажу сказку о цветке солнца и мудрости жизни. Жаль, что иногда она приходит слишком поздно.
– Что такое мудрость? – спросил самый бойкий лягушонок.
– Это ты узнаешь из моей сказки.
И жаба рассказала лягушатам о встрече с подсолнухом поздней осенью, об их ночном разговоре и о том, что иногда, даже став мудрым, ты уже ничего не можешь исправить.
Юный подсолнушек и молодые лягушата слушали сказку, затаив дыхание. С ними такого никогда не случится. Ведь они уже чуть-чуть мудрые.
О золотом осеннем листе
Жил-был лист. Еще не лист. Пока листочек. Он родился на городском клёне вблизи от многоэтажного дома. Район был далеко не лучшим из тех, что есть на земле. Но клён этого не знал. Он просто родился здесь и думал, что это лучшее место на свете. По крайней мере, поблизости больше не было таких замечательных деревьев, каким он считал свой родной клен.
Листочек родился весной. Он вкусно пах, был зеленым, нежным и клейким.
По утрам под деревом на лавочке сидели бабушки. Они ворчали, обсуждали соседей и своих детей и внуков. И почему-то вздыхали.
Листочек не понимал: «Ну как можно вздыхать, если на улице тепло, светит солнышко, ходят степенные мамы с колясками, резвятся птенцы. Блаженство, да и только!».
«Наверное, я еще молодой и чего-то не понимаю», – думал листочек и тянулся к солнышку.
По вечерам под кроной клена собирались парочки влюбленных. Они обнимались, шептали друг другу ласковые слова, шушукались, хихикали и, конечно же, целовались. Они были такие счастливые! Листочек радовался за них и старался повернуться к ним самой блестящей своей частью, той, где по краю шла ажурная бахрома.
Листочек себя считал особенным. А как же! Ведь родился он не с двумя, как у всех, а с тремя вырезами по краям. У него такая изумительная зазубринка. Да и весь он – грациозный, изящный и легкий!
Время от времени к нему прикасались руки девушек, которые, чтобы остудить свои щеки, брали листочек в руки и прижимали к горячему лицу. О! Это были волшебные моменты! А одна девушка в восхищении даже поцеловала его! В этот день ей объяснились в любви. Она так этого ждала!
Листочек тоже запомнил этот день.
Хорошо было весной, замечательно было летом. Листочек повзрослел, огрубел, его прожилки стали более видимыми, бахрома по краю потеряла изящество и гибкость.
«Ничего, – думал листочек. – Зато теперь я уже взрослый лист. Теперь я мудрый. Могу рассказать массу историй, которые слышал и видел здесь. Ведь передо мной прошло столько разных людей».
Листочек стал чаще дремать, ему уже не хотелось, как раньше, перешептываться с соседями, а солнце казалось чересчур горячим.
«Что со мной? – недоумевал листочек. – Ведь еще вчера я мечтал летать, притрагиваться к влюбленным под деревом, подпевать песенке ветра. Еще вчера. Что происходит?»
Приближалась осень. По ночам листочек вздрагивал от порыва холодного ветра, бахрома на его кончиках начала жухнуть, а стебелек, на котором он крепился к ветке, заметно ослаб.
